Риддл развернулся и занёс руку с палочкой, чтобы что-то сделать, как-то навредить, но… Не смог. Глядя в отчаявшиеся глаза этой женщины, он понимал — он действительно ждал. Как брошенная псина. Ждал и надеялся.
Неужели. Дождался? Вдруг его глаза покраснели, и женщина, быстро поняв, к чему всё идёт, мягко усадила неспособного к сопротивлению Тома на стол и ласково поцеловала в веки — сначала в одно, потом в другое, стирая слёзы и словно забирая его боль себе.
Гермиона почувствовала себя неуютно.
Она поняла, что на данный момент ей здесь не место, да и жизни Мэри ничего не угрожает — она видела это по сгорбленной позе, по его глазам, которые были полны боли. Жертва, испуганный ребёнок, да кто угодно, но никак не жестокий тиран.
Для Гермионы это было ударом под дых. Она прошептала:
— Я пойду.
Риддл не обратил на неё внимание, а Мэри, нежно гладя голову Тома, которую он положил ей на плечо, ответила, улыбаясь:
— Конечно. Спасибо тебе.
Гермиона промямлила что-то вроде: «Всегда к Вашим услугам» и выбежала из комнаты. Она не могла поверить в то, что только что увидела.
Девушка долгое время просидела около своего дома, качаясь из стороны в сторону и не собираясь заходить. Но спустя час всё же пришлось.
Мама уже ждала её на кухне, дуя на горячий чай. Когда Гермиона вошла, её мать вперилась в неё яростным взглядом.
Девушка испугалась — мало ли, вдруг та в порыве ярости кинет в неё горячий стакан. Но этого не произошло.
Женщина закричала, не давая дочери и минуты на то, чтобы передохнуть:
— Ты совсем перестала слушаться мать!
Гермиона вдруг разозлилась. У неё не было желания вновь выслушивать всё это, да и уже давно пора покончить с разборками.
— Нам нужно поговорить, — резко сказала она, прерывая мать.
Та смерила девушка злобным взглядом, но замолчала — видимо, глубоко внутри она всё-таки были согласна.
Гермиона, вдруг вспомнив, вытащила из кармана джинсов письмо и кинула его матери. Признаться, Гермиона, видя всё больше и больше округлявшиеся глаза матери в процессе прочтения, захотела съязвить, но не стала — сил уже не было.
Женщина покачала головой, и Гермиона впервые за долгое время увидела в глазах матери раскаяние:
— Ты наоборот присматривала себе чистокровного волшебника, а я всё испортила и подсунула тебе этого Риддла, который наверняка ещё более нищий, чем Уизли. А ты ведь ещё хотела послушать меня и спросила его адрес… Мне жаль, — искренне раскаялась миссис Грейнджер, но вовсе не в том, в чём хотела бы Гермиона.
Она спросила серьёзным тоном:
— Скажи, ты за папу из-за денег замуж выходила?
Женщина явно смутилась.
— Нет, просто у нас было много общего. Мы были лучшими студентами на курсе стоматологии, постоянная борьба, а потом и страсть, — она явно окунулась в ностальгию, но временам минувшим.
Гермиона мысленно влепила себе пощечину за то, что невольно сравнила маму и папу с ней и… К чёрту, к чёрту его!
— Вот видишь. Это была любовь. А ты пыталась заставить меня встречаться с Риддлом только потому, что он понравился тебе.
Гермиона говорила с явным укором, и даже её железную мать это проняло.
— Прости, дорогая. Он просто так очаровал меня, что я голову потеряла! — женщина явно жалела о своих поступках и о том, что так часто кричала на дочь.
Гермиона хмыкнула.
— Может быть, ты сама хотела встречаться с ним?
Женщина зарделась и хихикнула, как девочка.
— Может быть, — игриво якобы призналась она.
Гермиона не смогла удержаться, подошла к матери и крепко обняла её. Она так скучала по ней!
Столько времени они ссорились из-за этого ужасного Риддла. Мать ответила не менее крепким объятием.
— Значит, ты просто ревновала? — деланно возмутилась девушка.
Её мать закивала, усмехаясь.
— Именно так. Молодой прохвост совсем заморочил мне голову, — голосом старухи проворчала она, а Гермиона рассмеялась.
Вдруг девушка стала серьёзной.
— Я так скучала по всему этому! — честно сказала Гермиона.
Мать погладила её по плечу.
— Я тоже, дорогая. Не будем больше ссориться?
Женщина в шутку протянула ей мизинчик.
— Никогда! — клятвенно пообещала она и пожала матери палец. Они рассмеялись от абсурдности ситуации.
Спустя час, после литра чая и десяти конфет, Гермиона улеглась на свою постель и попыталась уснуть, но сделать это ей не дали, конечно, мысли.
Девушка поняла, что во всём том, что происходило в её жизни, был виноват Риддл. Но теперь, когда она увидела его другим, она стала сомневаться и винить его стало тяжелее. В тот момент в приюте он был таким… Человечным, что ли?
Просто мальчиком. Просто ребёнком. Запутавшемся и ищущим свою дорогу. Как она могла обвинять его в чём-то? Как?
Хотелось просто жутко, но она просто была не в состоянии это делать. Обидно — ведь он причинил ей столько вреда! А она даже злиться уже не может.
Возможно, именно в этом вечное проклятие добрых людей?
Ей было так жаль его, как бы Гермиона не сопротивлялась и не отнекивалась. Конечно, она вряд ли сможет простить подобное — но понять она смогла.
Возможно, так и надо было? Возможно, к этому всё и шло? Она не верила в счастливые случайности, но ведь Гермиона сначала хотела именно аппаратировать к дому тёти, а не искать парня по заклинанию, уповая на то, что его может не оказаться в приюте и она только зря потеряет время. Мысль об этом заклинании пришла неожиданно и в то же время… Вовремя. Вовремя же?
Ей было даже интересно, что у них там происходит. Может быть, ей стоит навестить миссис Риддл и поговорить с ней? Любопытство одолевало, и девушка решила, что утром обязательно заявится, хотя бы для того, чтобы объяснить слизеринцу то, как она его нашла и вообще… Мэри наверняка расскажет, но он наверняка не поверит в эту версию событий. И правильно сделает.
Она и подумать не могла, что Риддл может испытывать такие эмоции и чувства, как душевная боль, нерешительность и тому подобные. Она считала его совершенно бесчувственным человеком, коварной сволочью, в общем — настоящим слизеринцем. Но стоило принять к сведению — это было отнюдь не безосновательно! Он много чего натворил за это время.
Главное, чтобы его бабушка не узнала. Она вряд ли переживёт всё это, а Гермионе так не хотелось расстраивать пожилую магглу! Сердце может и не выдержать подобное.
Вдруг она осознала, что у Риддла всё это время не было семьи. Мать либо бросила, либо умерла, а он жил в приюте — как многие другие брошенные дети. Может быть, теперь, когда у него появилась женщина, которая отдаст за него всё, он станет другим? Ну, а вдруг?
Она сама не поняла, как мысли о Риддле аккуратно вытеснили все мысли о Роне. За сегодняшний день она практически ни разу не вспомнила о нём, и он даже не являлся ей во всех проходящих мимо рыжих парнях.
Это начало новой истории, нового периода в жизни Гермионы и жизни Тома. Они сами ещё ничего не поняли, но это было предрешено, и даже неважно кем — небесами, судьбою или кем-то ещё.
Просто так было надо. И вряд ли в самом конце кто-то из них останется недоволен.
Комментарий к 22. То вдруг наклонится немножко,
Не могла написать этого в фанфике, дабы не портить атмосферу, но здесь уже можно - всё оттого, что “Томиона навсегда”! ;)
========== 23. И по ковру скользит, плывет ==========
Том безумно волновался, стоя перед дверью большого дома на холме. Мэри ободряюще гладила его плечу и смотрела так нежно, что у него сжималось сердце — никто и никогда не смотрел на него так… Заботливо. Ласково. И без особой причины — без корысти или злой шутки.
Всё это выбивало из колеи. К тому же, он впервые в жизни волновался из-за того, как его примут люди. По словам Мэри, всё должно пройти хорошо, но он не верил, просто не мог — в его жизни было слишком мало хорошего.
В конце концов женщина встала и цыпочки и мягко поцеловала в щеку, прошептав:
— Не волнуйся.
Парень пересилил себя и кивнул.
Как он мог не волноваться? Том расправил плечи, стремясь показаться уверенным в себе, но услышал смешок и тоже не смог не улыбнуться. Должно быть, сейчас с его стороны это выглядело действительно смешно.