Раньше он бы никогда не потерпел к себе такого отношения, не позволил бы над собой смеяться — но он чувствовал, что этой женщине мог простить всё. Просто потому, что она его нашла. Пусть даже спустя столько долгих, мучительных лет.
Мэри открывает дверь и заходит. С кресла тут же чересчур резво вскакивает пожилой мужчина и угрожающе надвигается на них:
— Почему ты ушла и не предупредила? Ты хоть знаешь, как я волновался.
Он целенаправленно не упомянул сына. Когда отец заглянул к нему десять минут назад, он спокойно дрых на шикарной постели и явно ни о чём не беспокоился. Ему было откровенно плевать. А отцу оставалось лишь поморщиться, мысленно закостерить дармоеда и тихо закрыть за собой дверь — чтобы не разбудить.
Женщина улыбнулась и потрепала мужа по щеке, и он тут же растаял, но убрал руку, заметив странный взгляд парня, который стоял рядом с его женой. И остолбенел, разглядев его.
Томас открывал и закрывал рот, как брошенная на берег рыба, и явно не мог прийти в себя, находящийся в состоянии шока от увиденного. И было почему. Перед ним стоял его сын, только более молодая его версия.
— Кто это? — наконец смог произнести он.
Мэри ласково улыбнулась внуку.
— Это Том, Том Риддл. Сын Тома и Меропы Гонт, а соответственно, наш с тобой внук.
Было непонятно, рад ли мужчина такому пополнению в семействе, но он нашёл в себе силы сказать:
— Что ж, пусть так, — он мог бы потребовать предъявить какие-нибудь документы, но очевидное сходство не дало и помыслить об этом. — Значит, теперь это и его дом тоже. Наверное, надо познакомить его с отцом.
К его гордости, мужчина быстро пришёл в себя и осмотрел нежданного родственника.
Он отметил холодные глаза, и вообще внешне казалось, что мальчик спокоен, как удав, но старческий глаз заметил и нервозность, и попытку сохранить лицо. И оценил это.
Мэри закивала.
— Да, да, обязательно нужно! Томми, То-о-омми! — начала кричать она, пытаясь заставить сына спуститься вниз.
В конце концов у неё получилось. Недовольный и заспанный Том Риддл спустился с лестницы, недовольно сверкая глазами, и тут же заявил:
— С чего такой шум? — но тут же осёкся, увидев своё зеркальное отражение.
Он поражённо застыл, с глупо выпученными глазами и приоткрытым ртом.
Том Марволо напрягся. Ему совершенно не понравилось молчание так называемого отца. Его сейчас выгонят? Назовут уродом? Почему же молчание такое долгое?
Мужчина процедил:
— Что он здесь делает?
Казалось, что из его ушей вот-вот пойдёт пар. Парень стиснул кулаки, а Мэри растерянно захлопала глазами.
— Как что? Он теперь будет с нами жить. Это твой сын и наш внук, — проговорила женщина ласково.
Слизеринец немного успокоился. Миссис Риддл очень хорошо влияла на него и его внезапные приступы агрессии.
Но Тома Риддла это не остановило. Он взревел:
— Что значит жить? Что значит сын? Он мне не сын! — эти слова били так больно, что зрение Тома застелила красная пелена. — Это всего лишь ведьмино отродье! Из-за неё и из-за него Сесилия уехала! Это они во всём виноваты, они!
Том Марволо больше не собирался это терпеть.
Он достал предусмотрительно взятую с собой левую палочку и было собирался поднять её и произнести: «Авада Кедавра», как Мэри встала перед ним, заслонив своим телом, и угрожающе сказала:
— Не смей оскорблять моего внука! Единственное отродье здесь — это ты, потому что до сих пор не смог отпустить прошлое и простить! Мальчик — твой сын, и он сирота. Он нуждается в твоей защите и поддержке, а ты знать его не хочешь! На самом деле, даже хорошо, что Сесилия уехала. Хорошо, что всё так случилось. Потому что никто не заслуживает такой Божьей кары, как ты! Таким сыном нам воздалось за все грехи!
Том Риддл покачал головой, не веря в услышанное. Это сказала его мать. Мать, которая всю жизнь сдувала с него пылки и потакала. Мать, которая любила его больше жизни.
Но теперь, с появлением отродья, это, видимо изменилось.
— Вот значит как, да? — криво ухмыляясь, ядовито спросил он. — Нашла себе нового любимчика? Теперь я тебе не нужен? Ну и пошла ты! Ты мне никогда не была нужна!
Мэри ахнула, а слизеринец вдруг разъярился.
Он не мог понять, как можно так разговаривать с матерью. Разумеется, он имел право злиться на Меропу — она умерла и оставила его одного в этом никчёмном мире. Но ведь Мэри вырастила его! Как так можно?
— Не смей так разговаривать с ней, — выпалил парень.
Все удивлённо посмотрели на парня, источавшего праведный гнев. Мэри улыбнулась сквозь слёзы и обняла его, прижимаясь к груди — она была низкого роста.
Её муж посмотрел на него с уважением — определённо, к парнишке стоило присмотреться. Было видно, что он поумнее своего отца и определённо умеет быть благодарным.
А сам Том Риддл усмехнулся.
— Так ты ещё и защитник в одном лице. Надо же, как моей мамочке повезло! Неслыханно просто! Наверняка после такого ужасного сына как я, она и не ожидала по отношению к себе Божьей милости, — съязвил он.
Мэри промолчала — ей было стыдно за свои резкие слова к любимому отпрыску, но она понимала, что тот действительно, что называется, «зарвался». Это не было неожиданностью — из таких избалованных вниманием детей никогда не выходит ничего хорошего.
Может быть, он что-то упустила в воспитании сына?
— Это твоё последнее слово? — холодно спросил он мать, на что та уверенно кивнула, не собираясь сдаваться.
А тот, словно того и ожидавший, полетел к входной двери. Именно в тот момент она открылась, ударив в лоб мужчину. Тот упал, но не замертво — испустив болезненный стон.
Мать по привычке тут же кинулась к нему, желая подуть на ранку и успокоить своего бедного мальчика, но её удержал муж.
Мэри всхлипнула, но останавливать, понимая взгляд мужа — мальчику уже давно пора научиться помогать самому себе.
Гермиона посмотрела на творящийся бедлам с опасением, которое она поспешила озвучить:
— Я услышала только про последнее слово. Можно узнать, что здесь произошло?
Мэри устало кивнула и пригласила девочку в дом — в конце концов, она помогла ей обрести внука, да и понравилась ей Гермиона.
Рассказывать пришлось недолго. Пока Том Риддл, шипя, обрабатывал сам себе рану, а Том Марволо и Томас перешёптывались о чём-то, она жаловалась на жизнь:
— Томми не принял Томми-младшего. Это так печально! Но мы с Томом не дадим Томми-младшего в обиду, ты уж будь уверена!
От этой путаницы с Томми, Томми-младшими и Томами у Гермионы закружилась голова, но она не показала этого, угодливо ахая и взмахивая руками.
— Какой ужас! Но всё ещё изменится, я уверена, — подбодрила Гермиона женщину, а та в ответ благодарно улыбнулась ей, чувствуя долгожданную поддержку, которую она так и не дождалась в родном доме.
Спустя пару минут возмущенного шипения Томми и возмущенных переговоров женщин Томми-младший решительно подошёл к девушке и заявил:
— Ты должна всё мне рассказать.
Гермиона пожала плечами — в целом, она хорошо представляла себе любопытство слизеринца, ведь ему наверняка было непонятно, каким образом в этой истории затесалась она.
Они отошли на кухню и уселись за стол.
Она не могла долго терпеть выжидающий взгляд Риддла и начала, стараясь рассказывать всё кратко, но начала всё же издалека:
— После того, как ты посетил наш дом в Рождество, мама практически с ума сошла. Она доводила меня разговорами о тебе и о том, какой ты хороший, вежливый, обходительный и так далее.
Парень эффектно смахнул прядь смоляных волос с глаз и сказал высокомерно:
— Да, я такой.
Гермиона хмыкнула, вызвав возмущенный взгляд собеседника. Почему-то это её даже позабавило.
— Не перебивай. Сразу после школы миссис Уизли захотела познакомиться с моей мамой, но та ей нагрубила и сказала, что ты гораздо больше подходишь мне, чем Рон. В конце концов он обо всём узнал и мы поссорились.