Риддл деланно сморщился, изображая крайнюю степень отвращения. Гермиона послала в его сторону испепеляющий взгляд, на что парень решил не обратить внимание, мол это не ему предназначается.
— Как Уизли мог такое подумать? Он же не настолько тупой! Наверное… Ты же такая страшная, да ещё и грязнокровка…
Гермиона хлопнула рукой по столу и предупредила:
— Если ты сейчас же не заткнёшься, то я ничего не расскажу.
Парень посмотрел на неё, как на идиотку, и, гордо выпятив грудь, произнёс:
— Настоящие маги знают о существовании «Империуса».
Девушка передразнила:
— «Настоящие маги знают о существовании «Империуса», ми-ми-ми»! А эти мифические «Настоящие маги» случайно не знают о существовании Статуса о секретности, нет? — съязвила девушка, заставив Риддла прикусить ядовитый язычок.
Она продолжила, забыв о данном чуть ранее обещании. Ну, или просто предпочла не вспоминать о нём.
— Я тогда очень сильно разозлилась и написала директору письмо с целью вызнать твой адрес. И, признаться, очень удивилась, когда увидела, что лидер чистокровной аристократии Хогвартса, Великий Том Риддл…
Том не дал ей закончить:
— Хватит, я понял! — резко сказал он, щуря глаза. — И вообще, теперь я живу не в приюте! — гордо процедил он, вскинув подбородок.
Девушка громко фыркнула.
— Да? Где тогда моё заслуженное «Спасибо»?
Парень опешил.
— За что?
Гриффиндорка возмутилась.
— Как за что? За то, что пристроила.
Парень был с ней в корне не согласен, но решил не спорить, а лучше узнать побольше о том, как она нашла его родню.
— Ладно, я понял, это потом обсудим, — он даже и не подумал о том, что фактически сказал о том, что они будут встречаться и дальше, да и девушка не заметила сей факт. — Лучше расскажи дальше.
Гермиона кивнула.
— Я решила, что раз уж ты живёшь в Лондоне, можно и переместиться с помощью заклинания, — она сказала замысловатое название, и парень понимающе кивнул — он знал такое. — То есть, даже если бы ты гостил у своих так называемых друзей, то я бы просто осталась на месте, так как заклинание не способно переносить на большие расстояния. А так я имела шанс найти тебя и возмутиться, даже если бы ты в это время гулял.
Он не стал говорить о том, что старался выходить из своей комнаты только ночью, чтобы не видеть омерзительные ему физиономии работниц приюта и его обитателей.
— Так вот, я хотела переместиться к Тому Риддлу…
Парень перебил её, сказав торжествующе:
— Я Том Марволо Риддл!
Гермиона пожала плечами.
— Я так и подумала. А потом я переместилась сюда. Разговорилась с жителями дома, она рассказала мне историю твоего отца.
Слизеринец взбесился.
— Не называй его моим отцом!
Гермиона посмотрела на него, как на идиота, и нравоучительно произнесла, словно разговаривая с маленьким ребёнком:
— Биологически это так, не спорь.
Парень подулся ещё немного, но потом любопытство, гложущее его, всё же пересилило и парень, подавив взбунтовавшуюся гордость, уставился на девушку в ожидании продолжения. Оно не заставило себя ждать.
— Оказывается, он был влюблён в некую красавицу Сесилию, но Меропа Гонт опоила его любовным зельем, предположительно, Амортенцией, раз оно работало так долго, что она успела зачать ребёнка. Том потом вернулся, но к тому времени его невеста уже вышла замуж и уехала далеко отсюда. Такая вот история.
Том помялся. Он спросил у самого себя с сомнением:
— Значит, моя мать фактически разрушила ему жизнь?
Возможно, если бы он любил, то он смог бы понять, каково это. Но даже с учётом этого обстоятельства было непонятно, как можно было бросить своего ребёнка на верную смерть.
— Риддл, — Гермиона незаметно переместилась и встала рядом, — я никого не оправдываю и не жалею тебя, но всё же хочу высказаться. Он мстит тебе, так как Меропа уже мертва. Жизнь её уже наказала. А ты вольный человек, и ни в чём не виноват, кроме…
Она вспомнила улыбающееся лицо Энди Уэста и её сердце болезненно сжалось. Она до сих пор не смогла простить себе его смерть. Гермиона отвернулась и отошла от парня, пряча грустный взгляд.
Том вдруг разозлился и бросил деланно небрежно:
— Если хочешь знать, то это ты виновата в его смерти.
В ней будто разожгли костёр ярости.
Она повернулась и подошла к Риддлу, всё ещё сидящему, и угрожающе нависла над ним.
— Я? Так это я натравила на него василиска?
Том промолчал, сражённый таким напором. Гермиона продолжала распаляться:
— Ты просто сволочь, Риддл! Убил невинного человека, только потому, что тебе захотелось! Как ты мог так поступить?
Но и слизеринец был не лыком шит.
— Если бы он не общался с тобой, ничего бы этого не было! И вообще, по идее, ты должна ненавидеть меня! Ты же гриффиндорка, а я убил твоего парня! Так почему ты, вместо того, чтобы бросаться на меня с обезоруживающими и угрозами попадания в Азкабан, сейчас стоишь здесь и говоришь мне о том, что мой отец на самом деле не ненавидит меня? Почему, а? Признай уже, Грейнджер — тебе не место на Гриффиндоре. И ты далеко не такая добрая и справедливая, какой хотела бы казаться.
Гермиона застыла — он говорил чистую правду. Она действительно не ненавидит его. Скорее, даже оправдывает.
— Гриффиндорцы умеют прощать, — вяло попыталась возразить она, понимая и принимая своё полное поражение по всем фронтам.
Парень хмыкнул.
— Ты никогда и не злилась толком. Тебе скорее было наплевать. На него, и на всех, кто тебя угрожает. Признай наконец — ты просто бездушная эгоистка. Такая же, как я. Такая же, как все, — припечатал он.
У неё застрял ком в горле. Он был прав, во всём прав. Она действительно не сильно печалилась о смерти Энди.
Конечно, когда она узнала о его смерти, ей было плохо и больно, но сейчас… Всё забылось. Словно не этот парень защищал её от нападок Валерианы Розье. Словно не этот парень впервые пригласил её на бал. Словно не он помог ей выбиться в люди.
Словно его и не существовало вовсе.
Гермиона сжала руки в кулаки, раздирая кожу на внутренней стороне ладони до крови. Она была ужасной. Ничем не лучше Риддла.
— Дошло наконец? — спросил он, но на лице не было ни капли усмешки. Парень был абсолютно серьёзным.
Гермиона слабо кивнула в ответ, не осознавая в тот момент, что она делает. Осознание того, как она на самом деле слаба и жестока, навалилось слишком внезапно. Она определённо не была готова к этому.
Девушка покачнулась и поспешила усесться на ближайший стул. Ей нужно было время, чтобы подумать. Ей нужно было время, чтобы найти оправдания. Ей нужно было время на то, чтобы придумать слизеринцу достойный ответ.
Но тот явно не собирался сидеть и ждать, пока девушка соберётся с мыслями.
— Уэст, Уизли… Они все ушли от тебя. Все бросили, и даже неважно — по своему желанию или нет. Как думаешь, почему?
Его слова были жестоки и очень ранили. Имя Рона отозвалось слабым трепетом в груди и затаённой грустью. Она до сих пор не смогла простить себе то, как ужасно они расстались. Скандально, как семейная парочка, которая никак не могла поделить общее имущество.
Но ведь их любовь была такой чистой, светлой и романтичной! Их отношения были такими… Многообещающими, что ли? Это была не просто юношеская страсть, которая сводила с ума и заставляла терять голову. Это была настоящая влюблённость, которая могла перерасти во взаимную любовь.
Но, видимо, всё же перерастёт. Гермиона отказывалась в это верить.
Гермиона не знала и прикусила губу. Она тихо спросила:
— Почему?
На его лице отразилась фирменная ухмылка:
— Подумай.
Он оставил её, заставив растерянно смотреть ему вслед.
Гермиона возмутилась. О, она подумает. И обязательно найдёт ответ, пусть он даже не сомневается!
========== 24. Её божественная ножка; ==========
Гермиона стояла перед дверью «Норы» и думала о том, правильно ли она поступает, стремясь ещё раз поговорить с Роном.