Гермиона застыла. Она никогда не думала об этом в таком ключе. Но ответ отразился на её испуганном лице — нет, она не была к этому готова. У неё было слишком много способностей, чтобы зарывать их в землю. Женщина прочитала ответ на лице ответ и довольно кивнула. Так-то.
Девушка попробовала возразить:
— Но ведь вы с папой живёте по-другому…
Джин фыркнула, чуть не расплескав чай.
— Мы с твоим папой на одном уровне. Квалифицированные врачи, мы знаем, чего хотим, и эти желания у нас полностью совпадают. А в твоём случае брак был бы неравным. Например, тогда, когда мужчина выше женщины — это нормально. Но когда женщина выше мужчины — это неправильно. Это жизнь, детка. Никуда от неё не деться.
Гермиона беспомощно опустила голову. Слова матери ранили в первую очередь своей правдивостью.
— Но как я могу найти того, кто соответствует мне по уровню? — она не заикнулась о том, кто был бы выше её. Она бы не смогла терпеть это из-за своей гордости и самодостаточности.
Её мать усмехнулась.
— Когда я в последний раз произносила это имя, меня чуть не прокляли, так что лучше не буду.
Гермиона вдруг покраснела, безошибочно поняв, о ком говорит её матушка. Том, Том Риддл. Том Марволо Риддл. Женщина заметила это и весело сказала:
— Так-так-так, кто-то покраснел. Неужели это то, о чём я думаю?
Гермиона вспыхнула.
— Нет! Ты постоянно думаешь об одном и том же последние полгода, но я говорю ещё раз — нет!
Женщина засмеялась и махнула рукой:
— Не волнуйся ты так, я уже поняла свою ошибку и больше не буду тебе надоедать с разговорами о нём. Но, кажется, это даже не требуется! — она подмигнула дочери и быстро скрылась в гостиной.
Её догнал возмущенный выкрик:
— Мама! — но миссис Грейнджер лишь рассмеялась.
Они потом долго подшучивали друг над другом и много смеялись. Возможно, именно этого весёлого времяпровождения с матерью ей и не хватало всё это время. Теперь они снова близки, как и раньше — это не могло не радовать.
Через несколько часов пришёл отец — уставший, но он тут же воспрянул духом, когда увидел весёлых жену и дочь. Он спросил с толикой ехидства:
— Неужели мои девочки наконец помирились?
Миссис Грейнджер, весело рассмеявшись, поцеловала мужа в щеку и довольно сказала:
— А мы не ссорились вовсе! Так, мелкие недопонимания. Так ведь, Гермиона? — она подмигнула дочери.
Девушка с готовностью, закивала, пряча довольную усмешку. Отец и муж серьёзно закивал, мол поверил, но все знали, что это не так. Тем не менее, обстановка в квартире вновь была благоприятной и спокойной.
Ночью Гермиона долго думала о том, стоит ли ей рассказывать матери о своих… похождениях, так сказать. Правильно ли она поймёт её? Как отреагирует? Не начнёт ли снова пытаться построить карьеру профессиональной свахи?
Гермиона боялась, и отнюдь не хотела рисковать. Теперь, когда мама наконец замолчала и больше не говорит о Риддле и об их возможных отношениях, она не хочет вновь заводить о нём разговоры.
Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. И Гермиона это делать точно не станет — натерпелась уже за это время. На том и порешив, она уснула, чтобы на следующий день проснуться с прекрасным настроением.
За окном пели птички, мама на кухне что-то громко напевала, по дому разносился запах свежеиспечённых блинчиков… По её любимому рецепту — на молоке, смешанном с водой, и с каплей мёда в каждом блинчике.
Девушка довольно потянулась и встала. Этот день обещал был прекрасным, и, скорее всего, не слишком щедрым на события, ибо Гермиона собиралась сегодня не выходить из дома. К тому же, утром. Ранние визиты к кому-либо почему-то уже второй раз не приводят к чему-либо хорошему. По крайней мере, для Гермионы точно.
Девушка поморщилась — в голову настойчиво лез Риддл. Слава Мерлину, в переносном смысле — легиллименция на таком расстоянии не работала. Интересно, Риддл является легилиментом? Наверняка, ведь он хочет быть самым лучшим во всём. А без знания ментальных наук он вряд ли бы смог обойтись.
Гермиона тряхнула головой.
«Риддл, уходи!» — взмолилась она, но нахальный парень даже в мыслях не спешил её отпускать. Устало вздохнув и посетовав на испорченное утро, девушка вяло поплелась вниз.
Чем ниже она спускалась, тем сильнее становился чудесный аромат. Он пленил гриффиндорку, и её настроение стремительно поползло обратно вверх. Девушка улыбнулась матери, которая к тому времени уже накладывала блины на тарелки.
Та укоризненно посмотрела на неё, но произнесла весело:
— Ты такая соня! Твой отец уже полчаса тут сидит и облизывается, а ты!
Девушка рассмеялась, а её отец улыбнулся.
— Моя дочка! Раньше тоже не мог вставать рано, и вставал только на запах маминой еды! Но теперь здоровье уже не то.
В таком настроении и прошёл завтрак. Всем было очень хорошо и весело, а потом её отец, несмотря на свой законный выходной, решил пойти и проверить, как идёт работа в клинике. Мать вызвалась пойти с ним, сказав, что слишком долго не была на работе и уже скучает по ней. Но отпуск сокращать отказалась.
Гермиона понимала, что после этого родители обязательно заедут в ресторан, чтобы пообедать и провести время наедине, но вовсе не была против. Наоборот, девушка была рада тому, что между ними до сих пор есть чувства, даже спустя столько лет. Она мечтала о такой же семье.
Как только родители удалились и она уютно устроилась на диване с книгой, девушка услышала робкий стук в дверь. Гермиона вспомнила рождественский визит Риддла и её сердце забилось в ускоренном ритме.
Она с негнущимися ногами подошла к двери и заглянула в глазок, ожидая увидеть там породистое красивое лицо, но разглядела лишь конопатую рыжую физиономию. И невольно испустила разочарованный вздох, тут же прикрыв губы руками.
Она разочарована тем, что это не Риддл. Нет, нет, глупости — всё глупости! Такого быть не может. Просто… Она не хочет видеть Рона. Да, именно так! Как ни странно, это слабая отговорка принесла свои плоды и девушка немного успокоилась.
Она открыла дверь. Рыжая физиономия смотрела немного испуганно, но с нотками агрессии.
«И зачем он пришёл?»
Свои мысли она поспешила высказать в устной форме.
— Что ты тут делаешь? — грубо спросила Гермиона, а Уизли покраснел от злости.
Он, явно пересилив самого себя, процедил:
— Извини.
Девушка, не будучи дурой, прекрасно понимала, за что конкретно рыжая сволочь просит прощения, но также знала, что его явно прислала мать — самому прийти бы гордость не позволила. А значит, можно и помучить.
Прикинувшись идиоткой, Гермиона спросила, глупо хлопнув глазами:
— За что?
Рон разозлился ещё сильнее.
— Не строй из себя дуру! Ты знаешь, что я прошу извинение за «грязнокровку». И пусть это правда, но я всё же поступил благородно и…
Он замолк, получив третью затрещину за эти неполные сутки, а Гермиона решила наконец показать ему, где раки зимуют:
— Ты же таких любишь, да, малыш Ронни? — издевательски пропела девушка.
Уизли взревел:
— Не называй меня так!
Девушка притворно прижала ручку к губам и покачала головой, словно страдая и сожалея и сказанном, но это было, конечно, ложью.
— А как мне тебя называть? Рончик? Бон-Бончик? Или как тебя так зовёт эта расфуфыренная курица?
Парень не знал, что ответить, а Гермиона решила его добить.
— Ах да, малышом Ронни тебя же называют твои старшие братья! Ведь на их фоне ты всего лишь малыш! Бесполезный и самый нелюбимый ребёнок в семье!
Она знала, что бьёт в самое больное место, но уже не могла остановиться — её понесло.
Парень побледнел и сказал бесцветным голосом:
— Я думал, что ты другая.
Девушка истерично рассмеялась.
— А какой я должна быть после всего, что ты мне сделал? Я тебя любила и доверяла, а ты, мало того, что поверил в наши с Риддлом мифические отношения, так ещё и ткнул носом в моё происхождение! Как будто я этого не помню!