Где-то в глубине души он понимал, что не прав, но ничего не мог с собой поделать. Ведь вот он — отродье мерзкой страшной Меропы, как он может не мстить ему за то, что Сесилия не рядом с ним, а где-то далеко?
«Сесилия», — мысленно протянул мужчина и чувство, охватившее его, было горечью с примесью любви. Двадцать лет назад было наоборот, но время действительно лечит и… Он начинал сожалеть.
О том, что оставил Меропу погибать. Но ведь он не обязан был содержать её! Она опоила его какой-то дрянью, насильно женила на себе и ещё требовала что-то! Она заслуживает всего того, что получила!
Но часть здравого смысла, приобретённого с возрастом, не позволяли так думать. Он проклинал это, но ненависть к Меропе исчезла. Не осталось ничего — лишь выжженный пустырь. Правда, к мальчишке он питал совершенно иные чувства.
Это было нечто противоречивое — нечто между ненавистью и боязнью, между восхищением и уважением. Безумная смесь, которая выливалась в тонны негатива, направленного в сторону равнодушного мальца. А ему хоть-бы хны!
Мужчина рыкнул — ему очень не нравилось безразличное отношение своего недо-сына. Словно ему действительно было наплевать. Словно для него он, Том, его отец, был пустым местом. Он не ненавидел и не обожал — его просто это не волновало.
Ну ничего, — осталось совсем немного. Уже через неделю он уедет в эту свою школу «для волшебников» (как яростно обзывал её Том, для «всякой нечисти»), и наконец свалит из его дома, от его родителей.
Тем временем сам Том много думал о том, что самые красивые женщины на самом деле магглы. Он рассматривал журнал, оставленный дедушкой на журнальном столике, и изумлённо рассматривал фотографии молодых девушек.
Все они были одеты в шикарные вечерние платья и все, как одна, — прекрасны, и все, как одна, — блондинки.
«Маггловские нимфы?» — удивлённо думал Том.
Через некоторое время дед выдернул у него журнал и сказал с усмешкой:
— Рано тебе ещё на такое смотреть.
Том ответил таким же тоном:
— В магическом мире мне уже семнадцать, так что можно.
Через пять минут к ним подошла Мэри и, состроив невинные глазки, которым ни один мужчина не поверил, попросила:
— Ноги болят у старой женщины! Томми, счастье моё, сходи в магазин!
Она не уточняла, какой именно «Томми» из них — кто первый поддастся.
Том Марволо мысленно восхитился коварностью этой женщины, а её муж, привыкший к этому, сказал:
— Я тоже уже стар, но, на нашу радость, у нас есть молодой и бодрый внук!
Он скосил глаза на слизеринца, который посмотрел на деда, как на предателя, но потом всё же сдался на волю победительницы:
— Хорошо, хорошо! Что купить-то нужно?
Ему вручили деньги и заверили, что в это время на улицах практически никого нет — многие деревенские ложатся рано, так что ему нечего бояться.
Том раздражённо зыркнул на ухмыляющихся между собой предков и пошёл в магазин, при этом ощутимо вздрогнув при одной только мысли о деревенских девушках. Они чуть ли не обморок падали, когда видели такого красавца, как он.
Они обмахивались тряпками, словно веерами, и томно смотрели на него с приоткрытым от восторга ртом. Слизеринец был уверен — они уже практически в экстазе. Но всё же у хогвартских аристократок томно-страстные взгляды выходят куда лучше, да и раздражают они куда меньше.
Он вспомнив Валери Розье и подумал о том, что девушка точно не даст ему спать по ночам. Впрочем, её преимущества на этом не заканчивались. Например, она искренне считала его своей собственностью (и при этом не говорила об этом вслух — ещё один плюс девушки был в том, что она знала о том, что молчание — золото), и отгоняла конкуренток с яростью тигрицы. Когда посягали на «её Томми», она становилась самой настоящей мегерой.
Замечтавшись о тонкой шейке и алых губах слизеринки, Том сам не заметил, как дошёл до пункта назначения. Том забеспокоился о том, что не успел, но быстрый взгляд на часы дал понять, что беда миновала. Он облегчённо выдохнул. Мэри бы его покалечила, потому что жить не может без своего кефира.
Том зашёл в помещение как раз в тот момент, когда толстоватая продавщица ругалась с каким-то бездомным. Том скривился — в помещении пахло чем-то протухшим и грязным. И почему именно сегодня его послали сюда?
Мужчина в обносках выпрашивал у продавщицы бутылку «маггловской белки», а Том удивлялся тому, что встретил здесь волшебника. Может быть, это какой-то тайный агент? Аврор на задании? Ведь даже те же Уизли — фактически одни из самых бедных в магическом мире, и они так не живут!
Пока Том гадал, терпеливо ожидая свою очередь, явно разочарованный и разозлённый одновременно мужчина поднял деревяшку, в которой Том опознал палочку, на женщину, и, пока она удивлялась необычному виду оружия, собирался было выпустить какое-либо заклинание, как свои косым глазом заприметил скромно стоящего в сторонке Тома.
Риддл не знал, куда ему деться, пока мужчина рассматривал его с презрением и наконец выдал, скривившись:
— Ты, мерзкий маггл!
Он кинулся на Риддла, пока тот пытался увернуться от бешеного мужчины.
— Мерзкий маггл! Сеструху похитил! Похитил, похитил! Маггл, маггл!
Его крик перебивал ультразвук продавщицы:
— Не трогай ребёнка! Кыш, кыш!
Пока Том пытался расслышать собственные мысли в этом гвалте, в магазин заглянули сбежавшиеся на шум соседи.
Мужики тут же выкинули ободранца вон, и Том ушёл, перед этим не забыв купить то, что на листочке написала Мэри.
Дойдя до дома, парень поспешил рассказать обо всём своим бабушке и дедушке. Они внимательно слушали, и даже на слова о волшебной палочке не отреагировали. На самом деле, за это время они уже попривыкли жить с осознанием того, что эти мистические силы на самом деле существуют. Потому что не верили, что их сын мог сбежать с нищенкой по своей воле.
Том сказал осторожно, когда закончил свой монолог и понял, что его слушатели всё ещё поражённо молчат:
— Думаю, что я догадываюсь, в чём дело. Это, скорее всего, брат моей матери, который опознал во мне моего отца. Это так?
Мэри кивнула, признавая его правоту, и сказала:
— Да, всё верно. Но мы не знаем, как его зовут, знаем только то, что семья Меропы жила в хижине в лесу.
Том, вспомнив лицо мужчины, облепленное грязными волосами и его безумные глаза, вздрогнул и спросил:
— Но неужели они были настолько нищими? Ведь Гонты — прямые потомки Слизерина.
Томас посмотрел удивлённо, а Мэри осмелилась сделать предположение:
— Кажется, так называется тот факультет, на котором ты учишься?
Том кивнул, улыбаясь. Ему очень нравилось то, что Мэри внимательно его слушала и запомнила. Было безумно приятно — его бабушку интересовала её жизнь и то, что она не кривит лицо при одном упоминании Хогвартса и магии в целом.
— Но ведь получается, что он был… Могущественным? Богатым?
Том был согласен с ней, но с одним «но».
— Да, но ключевое слово здесь «был». Сюда по всему, наследие предков Гонты давно пропили, проели и тому подобное.
Женщина покачала головой:
— Но как же так можно? Ведь, с твоих слов, с помощью магии можно делать многое! Наверное, заработать деньги в мире магглов с помощью магии не составит труда.
Том хмыкнул:
— Было бы желание, а средство всегда найдётся. Но у меня пока немного другие планы, — признался Том.
Они сами не поняли, как аккуратно перешли с темы на тему.
— И какие же?
Том замялся.
— Раньше я хотел накопить немного денег, работая в магическом мире, а потом поехать и посмотреть мир, но теперь почему-то уже не хочу. Ведь теперь мне есть, куда возвращаться, — застенчиво признался он.
Мэри умилилась.
— Конечно, дорогой мой! Мы всегда тебя ждём!
В разговор вмешался Томас. Он произнёс властно:
— И не нужно беспокоиться о деньгах и зарывать в землю свои таланты. Если твоя цель будет достойной, то я готов помочь тебе со стороны финансов.