Гермиона поморщилась. Мало того, что Рон снова достаёт её, так ещё и этот заявился.
«Исчезните все» — мысленно попросила Гермиона и зажмурилась.
— Очень в этом сомневаюсь. Уходи.
Парень помрачнел. Мысли о скорой ночи с Розье уже не спасали. Он встал и стремительно удалился, даже не оборачиваясь.
Гермиона глубоко вздохнула и подумала о том, когда её жизнь успела стать такой… сложной, что ли? Правда, всё же почти закончилось. Риддл вновь вернулся в её жизнь, но скоро закончится и это, а с Роном уже всё кончено, и она вновь останется в одиночестве. Правда, у неё будут Милли Мелани, но…
И ещё Лаванда наверняка будет мстить ей. За что? За Рона. Но она вела себя так, будто Гермиона убила её попугая или что-то в этом роде. Как же всё запутано.
У девушки закружилась голова. Странное ощущение невесомости не покидало её. Словно внезапно всё оборвалось. Она уезжает от родителей в Хогвартс — где у неё никого нет, кроме двух подруг и учителей.
Она могла долго размышлять о бренности своего бытия, но её прервал пуффендуец, неожиданно вошедший в купе. Он воскликнул:
— Гермиона, вот ты где!
Девушке не понравилось то, что он явно искал её. Не к добру это. Тем не менее, девушка вежливо поздоровалась.
— Здравствуй, Джей. Что-то не так?
Тот мотнул головой.
— Нет, всё в порядке, просто… Как я понял, учителя и директор долго обсуждали, кого бы назначить на пост главной старосты в этом году. В конце выбирали между твоей кандидатурой и кандидатурой Эльзы с Рейвенкло. Как ты понимаешь, выбрали Эльзу.
Гермиона поморщилась — сказанные слова были неприятны.
— Ладно. Это всё, что ты хотел мне сказать?
Он вдруг засмущался, — видимо, понял, что его слова были похожими на целенаправленную попытку унизить девушку.
— Нет, Гермиона, ты меня неправильно поняла! Просто родители Эльзы ещё в начале августа уехали в другую страну, а предупредили об этом только несколько дней назад, когда ей пришло письмо со значком старосты. В общем, преподавательский состав решил лишний раз не отправлять сову, а отдать значок уже на в поезде. В общем, он твой.
Пуффендуец протянул ей сверкающий значок. Гермиона осторожно приняла его. Она решила обдумать это позже, а сейчас лишь спросила:
— Значит ли это, что мне нужно отправиться с тобой в вагон старост?
Парень кивнул.
— Да, пойдём со мной.
Она молча поднялась и пошла за пуффендуйцем. Джей несколько раз открывал рот, словно пытаясь заговорить с Гермионой, но она была слишком мрачна и он решил не трогать её — вдруг проклянёт?
Они дошли до вагона старост и парень галантно открыл перед девушкой дверь. Та сухо поблагодарила его и вошла. Старосты Слизерина — Грейс Селвин и Эмерик Лестрейндж, посмотрели на вошедших и переглянулись, кривя губы в усмешках, а все остальные поздоровались.
Далее последовало скучное собрание. В середине собрания, как раз тогда, когда разгорелся бурный спор насчёт того, кто может иметь личные комнаты, в вагон вошёл злой Том Риддл. Он холодно сказал:
— Здравствуйте, — и сел как можно дальше ото всех.
Многие приоткрыли рты от такой наглости, но никто не решился что-то сказать. Гермиона молча буравила его взглядом — ей не нравилось то, что сейчас происходит. Проживание с Риддлом в башне старост не входило в её планы.
Она сама не понимала причину своему пассивному настроению, но с подругами она поздоровалась пассивно. Они посмотрели на девушку подозрительно и наказали зайти в их комнату после обеда.
Распределение первокурсников прошло как обычно — основную массу чистокровок отправили на Слизерин, а полукровки и магглорождённые разошлись по остальным факультетам. Каждый раз Гермиона вежливо хлопала прибавлению в «львином прайде», но мыслями была совершенно в другом месте.
После приёма пищи Гермиону к себе подозвал директор Диппет. Они покорно пошла ему навстречу. Через несколько секунд к ней присоединился Том Риддл. Директор пожал руку каждому главному старосте и торжественно сказал:
— Друзья! Теперь вы, как главные старосты, будете жить в Башне старост. Пароль придумывает директор, то бишь я. Запомните его! Змеиный прайд.
Гермиона вскинула бровь. Змеиный прайд? Это он серьёзно? Увидев недоуменные лица, директор поспешил произнести важно:
— Так как вы с противоборствующих факультетов, но являетесь главными старостами и работаете вместе, я решил сделать этот пароль знаком сотрудничества факультетов.
Они кивнули, будто поняли.
«Дурак. Будто думает, что это поможет», — подумала про себя Гермиона, но промолчала.
Том придерживался того же мнения.
— Так вот, Гермиона, ты знаешь, что теперь имеешь право пользоваться Ванной старост? — Гермиона кивнула. — Тогда отлично! Вы можете идти.
Риддл поблагодарил директора и скрылся, а Гермиона решилась на вопрос.
— Сэр, а почему на эту должность назначили именно меня? Ведь, насколько я знаю, на пост главных старост назначают только тех, кто уже был старостой своего факультета до этого.
Диппет почесал бороду.
— Всё дело в том, что за Вас поручилась профессор Макгонагалл.
Гермиона уже давно сказала женщине о том, что не собирается становиться старостой, не имея никакого авторитета среди сокурсников, и тогда профессор её послушала и не стала настаивать. Но сейчас её мнение отчего-то изменилось.
Гермиона понятливо кивнула.
— Хорошо, я поняла. Спасибо, сэр.
Тот улыбнулся, и Гермиона поспешила догнать своего декана, пока та не скрылась на верхних этажах.
— Профессор Макгонагалл!
Женщина обернулась на крик и мягко улыбнулась, видя Гермиону. Девушка, тяжело дыша от бега, поздоровалась с женщиной.
— Как Ваше здоровье? — учтиво спросила гриффиндорка.
Профессор трансфигурации махнула рукой.
— Всё хорошо, не волнуйся. Лучше пойдём ко мне, зачем говорить в коридоре?
Гермиона нехотя согласилась, тем не менее, не показав своего нежелания, и они последовали в кабинет декана. Он выглядел под стать строгому профессору — всё было очень сдержанно и в нейтральных тонах. Правда, она углядела золотистые вкрапления на шторах и красную обводку на чайном сервизе и улыбнулась. Её профессор — истинная гриффиндорка.
Не то, что она.
Улыбка девушки угасла. Профессор не была слепой и обратила внимание на настроение Гермионы. Она налила той чай — они уже много раз сидели так и женщина знала, что Гермиона любит чёрный с молоком и двумя кусочками сахара.
Девушка из вежливости хлебнула чай и отставила чашку — она практически не ела, но конспирации ради выпила много тыквенного сока. Гермиону тяготило молчание, но она не знала, что сказать.
— Ты рада своему назначению на пост старосты? — осторожно начала профессор.
Гермиона заправила навязчивую прядь волос за ухо и ответила вяло:
— Да. Скорее, не знаю. Вы ведь знаете, что я никогда не стремилась к ответственности и власти, пусть и такой. Но я Вам благодарна.
Она говорила сбивчиво и временами непонятно, но каким-то образом профессор всё же поняла, что та хочет до неё донести, и кивнула.
— Хорошо. Я всегда считала, что только вы достойны этого поста, и вряд ли когда-нибудь изменю своё мнение относительно Вас.
Девушка благодарно улыбнулась и на её душе чуть потеплело. Воистину, лесть творит чудеса. Они поговорили ещё немного на отвлечённые темы, но потом профессор Макгонагалл всё же решила поговорить с ученицей о нечто более серьёзном.
— Гермиона, я заметила, что в последнее время ты сама не своя. Скажи честно, что тебя беспокоит. Я всегда готова выслушать помочь тебе, чем могу. Ты знаешь, что ты всегда можешь на меня положиться, ровно как и на профессора Слизнорта, Флитвика и других.
Девушка замялась. Как объяснить профессору то, чего она сама не может понять? Как объяснить свои противоречивые чувства, и стоил ли вообще это делать?
Минерва видела нерешительность девушки, но решила не настаивать и дать Гермионе собраться с мыслями. Та немного помолчала, но в конце концов всё-таки решила попробовать высказать свои мысли и переживания своему декану — вдруг поможет?