— Дура! Дура, дура, дура!
Валери опустилась на пол, слыша стремительно приближающиеся шаги и понимая — это конец.
Комментарий к 29. Едва ль сравнится с той улыбкой,
Знаете, я тут подумала… Можем быть, я буду выкладывать, например, две главы раз в два дня? Или три главы раз в три дня, соответственно? Лично для меня это не имеет значения, а для Вас как?
========== 30. Как жизнь, как молодость, живой. ==========
— Пожалуйста, не исключайте меня! Я не виновата, я ничего не знала! — плакала Лаванда.
Валери Розье смотрела в сторону, поджав губы. Она не собиралась ничего рассказывать — глупая гриффиндорка уже сделала это за неё. Девушка лишь сказала:
— Я буду говорить только в присутствии своего отца.
Маккошка посмотрела на неё с явным презрением, а Слизнорт покачал головой. Почему в последнее время он только и делает, что разочаровывается в членах своего факультета? Почему они вдруг стали такими… Неосторожными и глупыми?
Гораций не знал ответ.
— Ваш отец скоро будет здесь, мисс Розье, — сухо произнёс директор. Эти слизеринцы уже второй раз упорно портят ему репутацию.
Через пару минут в Хогвартс прибыла семейная пара. Миссис Браун кинулась к дочери, рыдая. Лаванда прижалась к матери и обняла её.
— Что случилось? Почему мою девочку хотят исключить? — спросила женщина.
Её отец просто стоял рядом, не произнося ни слова, но было ясно, что если аврора зря вызвали в школу, то все об этом пожалеют.
— На данный момент об исключении речи не идёт. Сначала нужно разобраться в обстоятельствах произошедшего, и именно поэтому мы ждём прибытия лорда Розье.
Женщина сорвалась.
— Расскажите, почему!
Директор поморщился от ультразвука, и Макгонагалл пришлось всё объяснить.
— Ваша дочь поспособствовала отравлению ученицы Гриффиндора и главной старосты, Гермионы Грейнджер. Теперь девочка лежит в больнице имени Святого Мунго и… она ужасно выглядит. Это не описать словами, — глухо произнесла декан Гриффиндора.
Миссис Браун ахнула.
— Нет, нет, такого быть не может! Моя Лаванда никогда не желала никому зла, она же такая добрая, гриффиндорка! — отчаянно сказала она.
Минерва поморщилась.
— Я очень в этом сомневаюсь.
Наконец, из камина вышел высокий мужчина. Он окинул помещение брезгливым взглядом, и спросил, даже не здороваясь:
— Для чего я здесь?
Он не подошёл к дочери — просто сделал вид, что её здесь нет. Розье дала волю эмоциям и посмотрела на отца с надеждой, но тот и не думал обращать на неё внимание.
— Ваша дочь обвиняется в покушении на жизнь однокурсницы.
Лорд Розье вскинул бровь и улыбнулся уголком губ.
— И кого же?
Минерва Макгонагалл сжала зубы от желания расцарапать нахалу лицо.
— Гермиону Грейнджер.
Мужчина спросил с усмешкой:
— Грейнджер? Не слышал такую фамилию. Неужели грязнокровка?
Минерва почти задохнулась от возмущения. Она вскочила с кресла и разъярённо приблизилась к нему.
— Как Вы смеете так говорить? Гермиона — хорошая девочка, отличница, главная староста! Она намного лучше Вашей дочери!
Улыбка сползла с его лица.
— Кто дал Вам право думать, что какая-то грязнокровка может быть лучше чистокровной дочери клана Розье?
Их перепалку прервало вежливое покашливание директора. Минерва, тяжело дышащая от гнева, в бешенстве плюхнулась обратно на своё место, а Розье, напоследок окинув декана Гриффиндора презрительным взглядом, отвернулся.
— Можете начинать, — обратился директор к Валери Розье.
Та прочистила горло. Она думала, что поддержка отца поможет, но он её не поддерживал — лишь невыразительно смотрел в сторону и почему-то девушке чудилось витающее в воздухе обещание скорой расправы.
— Я купила зелье от прыщей и сказала Браун, чтобы она прыснула им три раза на подушку Грейнджер. Это всё.
Директор устало вздохнул.
— Мисс Розье, я поддался уговорам наших благородных деканов, а точнее Помоны, и дал Вам шанс рассказать правду самостоятельно, но раз Вы так неблагодарны…
Профессор Слизнорт подошёл к испуганной девушке с небольшим флакончиком в руках.
— Думаю, это поможет Вам наконец перестать врать, — решительно сказал директор. — Гораций, дайте мисс Розье Сыворотку.
Валери сразу поняла, что это за зелье. Она вновь посмотрела на отца, ища отклик, но опять не получила его — лорд сжал руки в кулаки, но на его лице не дёрнулась ни одна мышца. Он стоял так, словно его это не касалось. Словно не его дочь сейчас была на грани истерики. Словно он стыдился её.
Девушка еле сдерживала слёзы, пока трясущимися руками держала в руке флакончик. Она выпила зелье и прижала руки к горящим от волнения и страха щекам.
— Можно начинать, — сказал Слизнорт.
Диппет кивнул и начал допрос.
— Какое зелье вы использовали?
Валери заплакала от усилий, но ей рот сам по себе открылся.
— Семейный рецепт. На её лице должны были появиться большие прыщи, а от лекарств должно было становиться только хуже. Они бы постепенно исчезли через несколько лет, но до этого грязнокровка должна была постоянно накладывать чары иллюзии.
Её отец тихо прошипел:
— Идиотка!
Розье зарыдала ещё сильнее, но директору было откровенно наплевать на её психическое состояние — гораздо важнее было здоровье несчастной гриффиндорки.
— От этого зелья есть противоядие?
Девушке пришлось ответить.
— Да, есть.
Директор выдохнул от облегчения.
— Ты его знаешь?
Валери кивнула.
— Скажи.
Через несколько минут многие покинули директорский кабинет. Сидеть остались лишь сам Армандо и его заместитель.
— Слава Мерлину, что всё обошлось, — честно сказал директор.
Макгонагалл согласно кивнула.
— Да, вряд ли бы я смогла себе такое простить.
Через несколько минут вышла и декан Гриффиндора, в дверях столкнувшись с Томом Риддлом. Женщина ахнула, потому что выглядел он откровенно неважно — растрёпанные волосы и красные от недосыпа глаза.
Она предпочла отмолчаться и скрыться, а директор не стал скрывать свои эмоции.
— Том! — всплеснул руками мужчина. — Ты спал сегодня?
Он лишь покачал головой в ответ.
— Ты волновался? — сочувственно спросил Диппет.
Том ответил охрипшим голосом:
— Да. Скажите, с ней всё будет в порядке?
На сердце директора потеплело. Так приятно было видеть заботу Тома о Гермионе! Он ещё раз подумал о том, насколько искренни чувства слизеринца и сказал с улыбкой:
— Всё будет хорошо, Том. Гермиона в порядке и, скорее всего, уже совсем скоро сможет вернуться в Хогвартс и продолжить обучение наравне со всеми остальными.
Он кивнул и спросил:
— Вы нашли виноватых?
Директор замялся. Он не знал, стоит ли рассказывать Тому обо всём и называть имена девушек, но всё же решил, что может ему доверять.
«Том никогда не будет совершать опрометчивые поступки, ведь он сначала думает, а уже потом делает. Он очень умный и воспитанный мальчик», — подумал он.
— Мисс Розье хотела навредить Гермионе, и использовала для этого мисс Браун, но произошло недоразумение, которое привело к гораздо более серьёзным последствиям. Но сейчас мисс Грейнджер уже ничего не угрожает, — он специально говорил без подробностей, чтобы Том не сильно злился на глупых девушек, ведь последствия действительно оказались страшными. Впрочем, именно он и нёс девушку, истекающую кровью, в Больничное крыло совсем недавно, так что он лучше всех знал, как на самом деле она страдала.
Том невольно сжал руки в кулаки.
«Розье», — подумал он и внезапно понял, что ещё пара минут и он сорвётся, чего никак нельзя сделать при директоре.
— Я очень рад, что всё закончилось хорошо. Я могу навестить Гермиону?
Директор закивал.
— Да, конечно. Я договорюсь с Гиппократом.
Том поблагодарил мужчину и вышел. Его откровенно шатало, а в глазах помутнело. Он и раньше чувствовал желание убивать, но такое сильное — никогда. Потому что раньше никто и никогда не смел трогать то, что принадлежит ему.