Том прищурился.
— Представила что? Раз начала, то говори до конца.
Она покачала головой и опустила глаза в пол.
— Нет, я не могу. Хоть пытай, хоть бей — я ничего не скажу, потому что это слишком личное, — сказала она.
Том потёр подбородок и недовольно посмотрел на гриффиндорку.
— Ты ведь понимаешь, что я всё равно это узнаю? — ровно спросил он, пытаясь заглянуть ей в глаза.
Не удалось, словно она намеренно пыталась избежать его взгляда.
— Вряд ли. По крайней мере, я на это надеюсь.
Риддл предупредил:
— Ты знаешь, что я не всегда использую добрые и гуманные методы.
Девушка пожала плечами:
— Да пожалуйста. Мне уже довелось испытать твои так называемые методы на себе. Не очень приятно, но вроде не смертельно.
Он усмехнулся, не понимая, зачем продолжает этот глупый бессмысленный диалог.
— Ты должна понимать, что твоё везение не будет длиться вечно, и рано или поздно я… добьюсь своего, — подобрал он слова.
Девушка вдруг заинтересовалась.
— Раз уж такая тема… Чего ты добиваешься?
Риддл сглотнул и понял, что не знает, как ответить. А чего он, собственно добивается? Нет, он знает. Раньше он хотел лишь её смерти, но теперь желает лишь того, чтобы она отпустила его и ушла из его сердца.
Но он же не может сказать ей это? Всё равно не поверит.
— Твоей смерти, — ответил он.
Девушка не знала, как нужно на это реагировать. Накричать? Ужаснуться? Позвать на помощь? Всё не то.
— Я так просто не сдамся.
Он кивнул.
— Да, я знаю. Но и я тоже.
Они говорили совершенно о разных вещах, но они пересекались. Она не позволит ему убить себя, а он не позволит ей сделать его слабым и остановить на полпути к величию.
Кто же выиграет?
========== 33. Властитель Персии златой ==========
Гермиона шла по коридору, пытаясь прийти в себя после того странного разговора. Несмотря на то, что прошла уже целая ночь, да и большинство уроков уже закончились, впечатления оставались свежими. Она не понимала, в чём был смысл, и весь мир казался ей абсурдным и непонятным. Она перестаёт понимать, что происходит вокруг неё.
Почему Риддла так заинтересовал её Патронус? И с чего он вообще решил проследить за ней? Она не думала, что его интерес к ней имеет такие масштабы, чтобы такая гордая тварь, как Риддл, опустилась до шпионажа.
Но больше всего её вводил в ступор Патронус. В первый раз она вспомнила тот момент, когда они мирятся с матерью. Во второй — то, как они смеялись с Милли и Мелани… А вот в третий…
Девушка вздрогнула.
Она не поняла, зачем это сделала, но её рука сама поднялась, а в голове невольно всплыл образ Риддла, лежащего на кровати в гостевой спальне в её доме.
Она не могла поверить в то, что Патронус всё-таки явился в виде ворона. Как такое могло произойти? Она никогда не испытывала счастье рядом с ним, тогда что же это значило?
Ужасная нелепость. Или некий намёк на то, что она определённо не до конца разобралась в себе и со своими чувствами.
Гермиона недовольно поморщилась. Она не могла забыть тот вопрос насчёт того, почему никто не задерживается рядом с ней надолго; не могла забыть растерянный взгляд Риддла, когда он вошёл к ней в палату в первый раз; не могла забыть… Она ничего не могла забыть, потому что во всех её мыслях так или иначе присутствовал Риддл.
Она была уверена, что ничего к нему не испытывала — во время первых пяти курсов она воспринимала его как наиужаснейшего слизеринца, во время шестого люто ненавидела, а сейчас она просто не знает, что и думать. Хотя, по сути, она должна всё также ненавидеть его, но почему-то не может.
Почему?
Наверное, потому, что она устала, а для того, чтобы ненавидеть, нужно очень много моральных сил. Она просто хочет поскорее уйти из школы, чтобы спустя время лицо слизеринца навсегда стёрлось из её памяти.
Или уже не уйти, но она была уверена, что в школе без него станет намного лучше. Или же… Будет как-то непривычно пусто.
Нет, глупость.
Он очень жесток, и без него в любом месте будет лучше — это мог с уверенностью сказать Энди.
Энди.
Нет, только не он. Почему-то было очень больно думать о нём и Риддле одновременно — словно этим она предавала мёртвого однокурсника.
Гермиона вновь погрузилась в мрачные раздумья. Она могла заблудиться на пути к кабинета профессора трансфигурации, но от этого её спасла налетевшая на девушку Милли. Она радостно сверкала глазами и тут же кинулась обнимать подругу.
— Без тебя было так скучно! — искренне сказала она.
Гриффиндорка усмехнулась.
— Не скучнее, чем мне в одинокой больничной палате, — деланно укоризненно ответила Гермиона ей.
Милли потухла.
— Прости, мы правда просили у профессора Диппета разрешение навестить тебя, но он говорил, что ты не задержишься там надолго и…
Гермиона остановила поток слов подруги.
— Успокойся, я знаю. Я просто пошутила.
Пуффендуйка шутливо стукнула её кулачком в плечо и улыбнулась во весь рот.
— У тебя хорошо получается притворяться обиженной.
Гермиона было собралась возразить, но остановилась, увидев идущую Парвати с опущенной головой. Девушка, не понимая, для чего, окликнула девушку:
— Парвати!
Индианка вскинула голову и рвано выдохнула.
— Гермиона, — жалобно прошептала она, смотря на девушку глазами, полными слёз.
Та в ответ наклонилась к пуффендуйке и сказала тихо:
— Мне нужно поговорить с ней.
Милли поморщилась, но возражать не стала и скрылась. Парвати, поняв, что они одни, тут же кинулась к Гермионе и сказала, плача:
— Пожалуйста, не злись на меня! Я…
Гермиона остановила её, вскинув руку.
— Успокойся, Парвати. Я всё знаю, мне уже рассказали, что ты была обездвижена и не могла предупредить меня.
Девушка чуть успокоилась и кивнула, утирая слёзы.
— Всё равно я виновата перед тобой, — упрямо сказала она. — Если бы я не стала потакать Лаванде, то, возможно, этого и не было бы.
Гермиона ответила мягко:
— Нет смысла гадать, что было бы, а чего бы не было. Всё уже закончилась, я полностью здорова и готова продолжать учиться. Твоя совесть чиста.
Девушка сказала честно:
— Ты очень добрая, Гермиона.
Та лишь отмахнулась.
— Глупости, любая на моём месте поступила бы также.
Парвати было собралась возразить, но Гермиона не дала ей это сделать, спросив:
— А где Лаванда?
Девушка потупила взгляд.
— Её нет в школе. Директор и преподаватели решают вопрос с её предполагаемым отчислением.
Гермиона ахнула.
— Неужели наказание такое серьёзное?
Патил уныло кивнула.
— Да. Я даже слышала, что профессор Морти считает её потенциально опасной для других учащихся школы.
Гермиона сочувственно покачала головой.
— Жаль. Я не думала, что они будут рассматривать этот вариант.
Впрочем, девушка своим поведением ясно дала понять, что не собирается оспаривать данное решение, если оно и будет принято, пусть она и не была согласна с подобной суровостью, потому что безнаказанностью таких, как её бывшая соседка, искушать не стоило. И, кажется, директор это прекрасно понимал.
Парвати поникла — она явно скучала без подруги, но Гермиона не собиралась её жалеть, потому что никто и никогда не жалел её. Почему она должна делать других то, что эти самые «другие» не делали ей?
Её мысли были истинно слизеринскими, но гриффиндорка предпочла не обратить на это внимание.
Кстати, о Слизерине.
Из угла вышла Валери Розье, которую, как казалось, этот скандал ничуть не утомил. Она была прекрасна и свежа — длинные рыжие волосы развевались за спиной, подбородок был высоко поднят, и она стучала каблучками красивых лакированных туфелек.
Гермиона кинула на неё мимолётный взгляд, а Валери словно почувствовала это, вскинув голову. Вдруг она запнулась и резко отвернулась, но девушка успела заметить на лице гордой слизеринки страх, и даже ужас.