— И без тебя знаю. Молчи и наслаждайся — всё же тебя не каждый день несёт на руках такой красивый парень, как я. Впрочем, это наверняка первый и последний раз, — сказал он, критично осмотрев девушку.
Если бы Гермиона могла, то возразила бы и возмутилась, но сильный удар по голове взял своё — через несколько секунд, убаюкиваемая тишиной, она заснула.
Парень скрипнул зубами, но не стал её ронять.
Почему-то ноша казалась не слишком тяжёлой и даже какой-то… правильной. Словно так и надо было.
И вновь непривычные ему ощущения, смутно похожие на теплоту.
Возможно, ему стоит перестать причинять ей боль, и тогда у него будет шанс, но… меняться не хотелось. Даже ради неё.
Или же он смутно чувствовал, что даже это ему не поможет. Кто знает?
Риддл тяжело вздохнул и вновь посмотрел на девушку.
За что ему это?
Наверное, впервые за то хорошее, что в нём осталось.
Комментарий к 33. Властитель Персии златой
Том ведёт себя странно - это правда. Признаться, мне и самой не то чтобы по душе эта глава, но я решила всё же поделиться ей с вами. Но если вам кажется, что он ведёт себя чересчур странно, то не стесняйтесь и пишите об этом - вы ведь знаете, что я всегда прислушиваюсь к вашему мнению, мои дорогие читатели ;)
========== 34. И ни единый царь земной ==========
Время шло, а Гермиона запутывалась всё больше.
У неё оставалось мало для времени для выбора профессии — приближалось Рождество.
Профессора Слизнорт и Макгонагалл предлагали девушке места преподавательницы начальных курсов для своего предмета, а декан Слизерина ещё и говорил, что при желании Гермионы работать в Министерстве он может замолвить за неё словечко для того, чтобы её сразу взяли в элитные отделы.
После того, как Лаванду исключили, весь гриффиндорский факультет объявил Гермионе бойкот. Они посчитали девушку единственно виноватой из-за того, что она не заступилась за Браун, и никого не волновало, что Гермиона чуть не погибла.
Нет, разумеется, были и те, кто адекватно смотрели на ситуацию и понимали, что Гермиона здесь жертва, но молчали, опасаясь того, что и их запишут во «враги народа». Среди таких была Джинни Уизли, которая смотрела на девушку с мольбой и сочувствием, ощущая себя виноватой за всё сразу, но ничего не делала.
Гермиона обедала за столом Пуффендуя, так как гриффиндорцы любили подсыпать ей что-то не очень приятное в еду и сок. Милли и Мелани почти рыдали от жалости и осознания несправедливости такого отношения, но, как и Гермиона, поделать ничего не могли.
Гермиона много времени проводила в гостиной факультета барсуков, так как там никто не показывал неприязнь, потому что её просто не было. Девушка вновь пожалела о том, что она гриффиндорка.
Она могла проводить свободное время в гостиной Башни старост, но Риддл взял в привычку собираться там со своими «друзьями» и что-то обсуждать с серьёзным и важным лицом Они замолкали, как только девушка входила туда, и окидывали её презрительным взглядом.
Риддл же вёл себя особенно непривычно.
С начала года он немного успокоился, но его взгляд не давал ей покоя. Казалось, он смотрит на неё всегда и везде — тем не менее, когда в Большом Зале порядком раздражённая Гермиона оборачивалась, он спокойно разговаривал с однокурсниками и ел. Так, словно это не он прожигал её взглядом секунду назад.
Гермиона уже начала считать себя сумасшедшей, потому что он не обращал на неё ровным счётом никакого внимания, но девушке постоянно чудилось, что он за ней наблюдает.
В конце концов девушка решилась поделиться своим беспокойством с подругами.
— Я понятия не имею, почему это происходит, но мне постоянно кажется, что на меня кто-то смотрит! И такое чувство, что это Риддл! — выпалила она.
Милли приподняла бровь.
— Ты уверена? Риддл не похож на маньяка.
Мелани же была настроена более романтично.
— Глупости! Просто он наверняка влюблён в тебя и просто боится признаться в своих чувствах! — пролепетала она.
Гермиона закатила глаза и поняла, что от них она определённо ничего не добьётся. Если бы Мелани знала, как он обошёлся с ней год назад, то и мысли бы подобной не допустила. Но она не знала — и к лучшему.
Признаться, Гермиона безумно боялась предстоящего бала, и это можно было понять. В прошлый раз всё закончилось тем, что она чудом спаслась от смертоносного взгляда василиска и выжила.
Девушка подозрительно посматривала на Риддла и думала о том, что он выкинет на этот раз. Тем не менее, она надеялась на то, что он ничего не выкинет.
За переживаниями и учёбой она и не заметила, как наступил тот самый день.
На этот раз комната Милли и Мелани была буквально забита пуффендуйками — Гермиона не хотела мешать и отказалась от предложения девушек сделать ей причёску и макияж ещё раз. Они возмутились и даже обиделись, но Гермиона была непреклонна.
Признаться, теперь она пожалела об этом. Платье, туфли и мантия были прекрасными, но вот с лицом и волосами были проблемы. Наконец, девушка вздохнула и достала из книжного шкафа потрёпанную брошюрку.
Гермиона взяла её только вчера — подумала о том, что, возможно, что-то сможет сделать сама. Раньше она никогда не увлекалась косметическими чарами — незачем было, да и она считала, что выше этого. Но теперь хотелось доказать себе и миру, что она на самом деле красива. И стала ещё лучше, чем в прошлом году.
Брошюра помогла — кожа стала более гладкой, а небольшая морщинка на лбу исчезла. Гермиона осталась довольна.
Но макияж, конечно, накладывать пришлось самой. И пусть она совсем не умеет рисовать стрелки — это легко компенсировалось тем, что у неё и без этого большие и красивые глаза. Красная помада ей удивительно шла.
Но пришла пора заняться волосами.
Потребовались тонны геля, шампуня, несколько расчёсок, которые сейчас лежали сломанными, и множество огромных пучков вырванных волос, но результат того стоил — волосы гладкими локонами легли на плечи, правда пришлось воспользоваться горячей плойкой для волос и чуть не обжечься.
Натянув платье, Гермиона восхитилась своему отражению в зеркале. Всё сидело идеально, но Гермиона снова не узнала в отражении себя.
Девушка вышла из комнаты и вновь посмотрелась в зеркало и слегка покрутилась, никак не ожидая услышать за спиной насмешливый голос:
— Это не более, чем на несколько часов, так что ты правильно делаешь — насладись тем, что ты впервые не выглядишь, как растрёпанное чудище.
Гермиона стиснула зубы в ярости, даже не оборачиваясь — рядом с собой она увидела одетого с иголочки парня.
— Твоё мнение никто не спрашивал, Риддл, — процедила сквозь зубы она и быстро скрылась, пряча чуть увлажнившиеся глаза.
Он был прав — эта красота действительно ненадолго.
Том остался стоять, прислонившись к стене и проклиная себя. Почему он не мог промолчать? Понятно, почему — она была слишком красивой для того, чтобы её видел кто-то, кроме него. Безумно выводило из себя то, что ей это не объяснишь.
Парень разъярённо выдохнул и пошёл вслед за ней, к Большому залу. Именно там его поймала восхищенная пуффендуйка.
— Том! — выдохнула она и схватилась за его руку, как за спасательный круг.
Парень закатил глаза.
«Ну что за недалёкая?».
Очень часто они могли сказать только его имя, и больше ничего. На самом деле, он совершенно случайно выбрал именно эту девчонку. Просто увидел её как-то раз после урока, вспомнил о том, что она давно смотрит на него, как на кусок мяса, и пригласил на Бал.
Такого бурного восторга он ещё не видел.
Тем не менее, он уже успел пожалеть об этом.
Иногда она бывала слишком навязчивой, к тому же являлась чистокровной и уже смотрела на него, как на будущего мужа. Это местами раздражало, но было вполне терпимо. По крайней мере, после каникул он точно заведёт себе другую. Или вообще не заведёт. Женщины — зло.
Танцуя с какой-то слизеринкой с шестого курса, он невольно пытался отыскать в толпе знакомую каштановую гриву, но нашёл лишь аккуратно причёсанные волосы девушки, танцующей и смеющейся над шутками незнакомого когтевранца. Хотя нет, знакомого. Кажется, это был староста синего факультета