Парень разозлился и сжал руки на талии девушки так сильно, что она сдавленно пискнула. Быстро раскланявшись с ней, Том отошёл к столу с напитками. Так кстати недалеко от себя он увидел Мальсибера и Монтегю, глаза которых блестели так, что слизеринец сразу понял — пили они отнюдь не пунш.
Он не любил терять над собой контроль, но ситуация требовала именно невменяемого состояния, и он, быстро схватив со стола пустой стакан, подошёл к однокурсникам и поставил его перед ними.
— Наливайте.
Они переглянулись, но возражать не стали — не в том они были состоянии, да и ослушаться самого Тома они не могли.
Мальсибер плеснул ему что-то, смутно напоминающее огневиски. Увидев непонимающий взгляд Риддла, он пояснил заплетающимся языком:
— Очень крепкое — из отцовского подвала брал, — и икнул.
Том поморщился, но всё же взял стакан и выпил всё залпом. Пришлось хвататься одновременно за стол и за горло, — он никогда раньше не пил ничего подобного. Вообще он не пил ничего крепче сливочного пива — считал, что пьяным он себе не нужен. Видимо, правильно считал.
Монтегю посмотрел на него, как на детсадовца и сказал сочувственно, пододвигая к нему блюдо с тарталетками.
— Заешь лучше.
Том, который уже был не в состоянии наорать на Монтегю за приказной тон, молча съел половину тарелки и ушёл, немного пошатываясь. Ему не нравилось то, что его голова не соображает, но алкоголь рождал и довольно приятное чувство — некую невесомость.
Риддл уже понял, что зря это сделал, и направился в Башню старост, чтобы лечь и поспать.
К тому времени, как он дошёл, состояние первого бокала ушло и он уже шёл вполне ровно, пусть и взгляд был слегка затуманен.
Не дойдя до постели, парень рухнул на диван в гостиной и схватился руками за голову, пытаясь прийти в себя. Он даже похлопал себя по лицу, но это слабо помогло.
Отлежавшись минут десять, он было собрался встать и уйти, как услышал знакомый голос, произносящий пароль для входа в гостиную, и увидел, как в помещение входит та, из-за которой он, собственно, и решил напиться.
Она была ещё красивее, чем несколько часов назад — её глаза весело блестели, губы всё ещё изогнуты в улыбке, а щеки были покрасневшими.
Внезапно он почувствовал поднимающуюся в нём ярость, сметающую всё на своём пути.
— Это он тебя так развеселил? — ровно произнёс он, наблюдая за девушкой.
Та вздрогнула и испуганно посмотрела на слизеринца, которого сперва не заметила.
— О чём ты говоришь? — недоуменно спросила она, будучи слишком счастливой, чтобы осторожничать и подбирать слова.
Парень сжал подлокотники дивана.
— О том когтевранце. Старосте. Не знаю, как его зовут, — тем же тоном произнёс он.
Гермиона наконец насторожилась.
— Думаю, мне пора. Спокойной ночи, — быстро выговорила она, стремясь скрыться в своей комнате, но не тут-то было.
Девушка отшатнулась от преградившего ей дорогу слизеринца. Тогда она и заметила его странный взгляд.
— Риддл… Что с тобой?
Том усмехнулся.
— Это так важно сейчас?
Он обдал её запахом алкоголя, и девушка поморщилась. Слизеринец, видимо, принял это как оскорбление, и прошипел:
— Что-то тот придурок не вызывал у тебя отвращение. Ты очень мило ему улыбалась! Так улыбнись же мне так же!
Гермиона обернулась и поняла, что бежать от неадекватного Риддла некуда.
— Или это твои личные предпочтения? Я такой омерзительный, а, Грейнджер? Скажи же! — крикнул он.
Он говорил вполне понятно, но совершенно перестал себя контролировать. Алкоголь развязал ему руки.
— Нет, — тихо сказала она, боясь разозлить Риддла ещё больше.
Тот усмехнулся.
— Ну, раз нет…
Он знал, чего хотел. И он это сделает.
Гермиона пискнуть не успела, как почувствовала чужие губы на своих. Первые секунды она стояла, ошарашенная, но потом начала вырываться, словно бешеная, но всё было без толку — всё же Риддл был парнем, а оттого был намного сильнее её.
Девушка не сдавалась — вертелась и крутилась в его руках, глотая злые слёзы, и в конце концов Тому это надело. Он грубо толкнул Гермиону к стене и она вскрикнула, сильно ударившись спиной.
Теперь она уже не могла оказывать сопротивление, чем и воспользовался Риддл. Он наконец мог сделать то, о чём мечтал уже без малого… год. Да, наверное, всё-таки год, а не меньше. Учебный год.
Гриффиндорка обмякла в его руках, обуреваемая самыми сильными негативными чувствами — от омерзения до ненависти. Было ужасно неприятно чувствовать на губах горьковатый привкус алкоголя. Хотя, возможно, это был вовсе не алкоголь.
Она ужасно боялась того, что будет после — она ничего не может сделать, так как боль к пояснице была слишком сильной для того, чтобы даже пошевелиться. Завтра будет огромный синяк.
Если она, конечно, доживёт до завтра.
Риддл совершенно не собирался останавливаться — он перешёл на шею и ключицы девушки. Гермиона мысленно прокляла своё открытое платье.
Она поняла, что за этим последует, и её охватила безумная паника. Девушка попыталась дёрнуться, потом ещё раз, и Риддл поднял голову и залепил ей такую пощечину, что голова Гермионы дёрнулась в сторону.
Пока она пыталась отойти до боли к щеке, он продолжил целовать девушку.
Девушка тихо заплакала от отчаяния и окончательно перестала сопротивляться. Она лишь обследовала тело парня взглядом, в котором застыли слёзы, пока он гладил её обнажённую спину, шепча что-то неразборчивое.
Совершенно неожиданно даже для самой себя она обнаружила кусок древесины, выглядывающий из кармана брюк Риддла.
Сначала отчаявшаяся девушка не поверила в то, что видит, но потом до неё же дошло.
«Этот пьяный идиот даже забыл про палочку», — подумала она изумлённо, а потом решила во что бы ни стало добраться до неё.
Гермиона, стремясь отвлечь его внимание, вдруг прижалась к парню и, пододвинув к себе его лицо, сама поцеловала его. Риддл определённо был не против и схватил девушку за талию.
Гриффиндорка провела руками по его торсу, плавно переходя на бёдра. Нащупав палочку, она углубила поцелуй, и незаметно вытащила долгожданное древко из его кармана.
А после наконец сделала то, о чём мечтала последние несколько секунд.
— Эварте статум.
Слизеринец сию же секунду отлетел от девушки и тяжело рухнул на пол. Пока он пытался прийти в себя после удара об стену, Гермиона быстро закрепила результат.
— Отключись.
Парень замер, а после окончательно опустился на пол и больше не шевелился.
Гермиона пыталась отдышаться. Её руки тряслись от осознания всего ужаса пережитого, а по щекам всё ещё текли слёзы.
Девушка, пошатываясь и силясь поправить платье, прошлась по комнате и нашла свою волшебную палочку, которую Риддл, видимо, просто достал из кармана платья и кинул в сторону.
Она подняла своё оружие и направилась в комнату. Зайдя, гриффиндорка откинула палочку самого Риддла в сторону шкафа и упала на свою постель, предварительно скинув неудобные платье и туфли. Мантия осталась валяться в гостиной.
Девушка перевернулась на живот и зарыдала.
За что ей это? И почему Риддл выбрал именно её для того, чтобы удовлетворить себя? Неужели ни одна красотка с Пуффендуя не согласилась провести с ним ночь?
Какой ужас.
Девушка внезапно почувствовала необходимость смыть с себя прикосновения Риддла. Он был настолько противным сейчас, а его руки… Она просто хотела убрать с себя всю эту грязь.
Гермиона встала, не в силах сопротивляться этому желанию. Она натянула первую попавшуюся одежду из шкафа, коим оказалось простое домашнее платье, в котором она иногда ходила в своей комнате, и босиком пошла на пятый этаж, прихватив с собой самое обычное мыло и мочалку.
Вода быстро наполнила ванну и Гермиона опустилась в неё, даже не замечая того, что она слишком горячая.