Девушка интенсивно тёрлась мочалкой уже около получаса, её кожа покраснела от горячей воды и силы, с которой девушка давила мочалкой на кожу. Это было неприятно, но ещё неприятнее было осознавать, что совсем недавно к ней прикасался этот монстр.
Вернувшись к Башню и чудом не наткнувшись на Филча, девушка обнаружила лежащего на полу Риддла. Она вложила в заклинание столько силы, что была уверена — он не проснётся до утра, что давало ей немного времени на передышку.
Зайдя в комнату, девушка вновь опустилась на кровать и закрыла глаза.
Было очевидно, что она определённо не уснёт этой ночью.
Перед глазами вновь встал образ пьяного Риддла и Гермиону передёрнуло от отвращения. Она никому не позволяла трогать себя так. Даже Рону, с которым она встречалась довольно длительное время — несколько месяцев.
Радовало лишь одно — это был не её первый поцелуй, иначе она вряд ли бы это пережила и кинула бы «Аваду Кедавру» в мерзавца.
Она всё ещё не понимала, почему именно она. Опять же, на бал с ним пришла красивая пуффендуйка, которая настолько призывно хлопала ресницами, что сомнений не было — она была готова отдать обаятельному слизеринцу всю себя.
Гермиона поняла, что здесь определённо есть что-то большее.
Но что?
Неужели… Дело не только в алкоголе? Ведь было ясно, что если бы он желал кого угодно, то не пришёл сюда, в Башню.
Значит…
Он желал именно её?
Нет, бред. Такого быть не может.
Но это, тем не менее, есть.
Что бы там ни было в голове у ненормального Риддла, это её не касается. Она его не простит. Никогда.
Даже несмотря на то, что он был пьян, этот поступок был совершенно бесчеловечным.
Рассказать? Но кому? Профессору Макгонагалл?
Да, если только ей. Разгневанная женщина, придерживающаяся старых правил, обязательно добьётся того, чтобы слизеринца решили значка старосты и девушка будет жить уже с не с ним в одной башне.
Мысль была довольно-таки соблазнительной, но останавливал здравый смысл.
Риддл обязательно будет мстить, а о том, как мстит этот гад, она знает не понаслышке.
Ситуация была безвыходной.
Но что же тогда делать? Неужели терпеть, даже если подобное повторится?
«Не повторится», — мысленно сказала самой себе она.
Гермиона была грязнокровкой, а в трезвом уме и памяти он бы не стал трогать её, боясь испачкаться.
Да, так и будет.
Но страх всё равно грыз девушку изнутри, не давая заснуть.
Она долго ворочалась в постели, и к тому моменту, когда она наконец смогла провалиться в сон, солнце уже взошло над горизонтом.
========== 35. Не целовал такого ока; ==========
Гермиона еле открыла глаза, услышав настойчивый стук в дверь.
Насыщенный вечер и бессонная ночь давали о себе знать — глаза слипались, а тело было словно чугунным. К тому же болела спина, и щека всё ещё немного горела — кажется, там тоже будут синяки.
Девушка с трудом встала с постели и посмотрела на своё отражение в зеркале — слегка посиневшая скула и огромные мешки под глазами. Смотреть на свою спину девушка пока не решилась, потому и без того понимала, насколько всё ужасно.
Она без труда наложила иллюзию на щеку.
Из-за двери раздался холодный голос:
— Открой дверь, иначе я её просто выбью.
Гермиона устало выдохнула и натянула школьную форму. Поняв, что ей всё равно не отвертеться, девушка взмахнула палочкой и сняла все охранные чары. Дверь мгновенно распахнулась.
Девушка подумала, что видит, пожалуй, уникальное зрелище. Том Риддл, безупречный староста Слизерина, выглядел, как… Чудовище, которое не выспалось. Красные глаза, помятая одежда, непричёсанные волосы.
Гермиона чуть приоткрыла рот от изумления.
— Отдай мне мою палочку, — приказал парень дрожавшим от напряжения голосом.
Не успела Гермиона ответить, как он сам заметил знакомое древко недалеко от тумбы и, нагнувшись, схватил его. Том развернулся и собрался уйти.
— Ты не собираешься хоть как-то объяснить своё вчерашнее поведение?
Глаз парня дёрнулся, и он посмотрел на девушку тяжёлым взглядом.
— Думаю, ты и сама всё понимаешь. Я был пьян и сожалею о том, что чуть было не… совокупился с грязнокровкой. Мерзость, — вздрогнул парень, и только он знал, что это ложь.
Девушка побелела от гнева.
— Пошёл вон, — прошипела она.
Том криво усмехнулся.
— Не разговаривай со мной таким тоном, Грейнджер, — спокойно сказал он. — А иначе… На Слизерине есть и те, кто не брезгует подобным убожеством.
У Гермионы затряслись руки.
— Да? А я могу рассказать обо всём Макгонагалл, и тогда твоему значку старосты и безупречной репутации придёт конец! — довольно объявила она, скрещивая руки на груди.
Отчего-то должного удивления и страха её речь не вызвала — парень запрокинул голову вверх и рассмеялся.
«Хорош, мерзавец», — зло подумала она, рассматривая точёный профиль.
— Ты можешь сделать это, но я всё же дам тебе совет от чистого сердца — не надо.
Девушка вконец разозлилась и крикнула:
— Не нужны мне твои советы! Уходи!
На этот раз он не стал угрожать, а покорно вышел из комнаты, всё ещё немного посмеиваясь. Он прекрасно знал, что Грейнджер этого не сделает — побоится его гнева.
Риддл, поигрывая палочкой, вошёл в свою комнату и развалился в кресле. Приятно было ощущать власть, но ещё приятнее было вспоминать произошедшее вчера.
Видит Мерлин, он так долго сдерживался! К тому же, большую часть вины за случившееся можно свалить на алкоголь — он просто ударил ему в голову и парень перестал себя контролировать.
Она была такой красивой и беззащитной на вид, что удержаться было просто невозможно. Хотелось лишь одного — подчинить. Сделать так, чтобы она выкинула из своей умной головы все мысли о когтевранцах, гриффиндорцах, пуффендуйцах… Обо всех, кроме него одного.
Он ни о чём не жалел, потому что после этого наконец решил — он не будет её убивать, нет. Он ненавидел свою мать, но всё равно пойдёт по её стопам, если не получится вызвать любовь и подчинение естественным путём.
Осталось только решить, что использовать — Амортенцию или Империус? За второе сажают в Азкабан, но и первое нельзя назвать безобидным. Наверное, всё-таки первое. Но не в школе, не сейчас.
Он не знал, чем займётся после окончания учёбы через полгода, но был уверен в одном — он заставит упрямую гриффиндорку пойти за собой, чего бы ему это ни стоило.
Том вспомнил мягкость её кожи и блаженно прикрыл глаза, но ничего — осталось всего лишь полгода. Уже через это время он сможет наслаждаться ею в любое время, когда только захочет.
Да, всё правильно. Нужно лишь немного подождать.
Тем временем Гермиона сидела на кровати и возмущенно смотрела на стену, отделяющую её от Риддла.
Ух, какой же сволочью он был!
Как он мог, после всего того, что случилось, мог вести себя так… спокойно? Ведь он поступил просто отвратительно, и даже не чувствовал свою вину.
Хотя, это как раз таки и не было удивительным.
Гораздо более странным было то, что он не выглядел особо недовольным, а даже наоборот. Хотя, возможно, ей просто показалось.
Гермиона вспомнила о том когтевранце, с которым танцевала вчера вечером, и невольно улыбнулась. Он был таким милым и обходительным, и к тому же очень умным! Они даже успели немного поговорить о рунах!
Как оказалось, у него тоже не было партнёрши — он считал, что не было смысла приглашать ту, которая ему не нравится. И игриво признался, что если бы он мог перемотать время, то обязательно пригласил бы её, Гермиону.
И, кажется, Милли и Мелани успели поймать её и предложили встретиться после обеда — в последний раз перед Рождественскими каникулами.
Предложили встретиться. После обеда.
— Мерлин! — вскрикнула девушка и соскочила с кровати, на огромной скорости кинувшись к шкафу. Как она могла почти забыть об этом?
«Почти не считается», — нервно попыталась успокоить саму себя Гермиона, перебирая одежду, а потом вспомнила, что она уже в школьной форме.