Женщина открыла дверь и проскользнула в комнату, вновь закрывая её. Щелкнул включатель, и в помещении зажёгся свет.
Мэри присела рядом.
— Я заметила, что Томми сам не свой. Что-то произошло? — прямо спросила она.
Гермиона обречённо выдохнула.
— Ничего особенного, — соврала она. — Просто мы поговорили и… немного не сошлись во мнениях, но это не страшно, — спешно сказала она, увидев, как расстроилась женщина.
Мэри задумчиво посмотрела в сторону.
— На самом деле, я знаю, что Томми довольно сложный человек, в особенности для своих сверстников, — призналась она наконец.
«Это ещё мягко сказано», — невольно подумала девушка со злобой.
— Но я не могу назвать его плохим. Можешь сказать, что я предвзята к внуку, и будешь права, но есть люди гораздо хуже него. На самом деле, я даже могу допустить мысль о том, что он убийца и человек, склонный к рукоприкладству, власти, и достижения своего силой, но… Я уверена, что его ещё можно спасти.
Гермиона сидела, ошеломлённая.
— Вы знаете о том, что он убийца? — невольно спросила она, и тут же испуганно зажала себе рот рукой. Зря она это сказала, зря.
Мэри опустила в пол глаза, полные слёз.
— Нет, не знала до этого момента. Но я всё равно люблю его! Он мой внук, и он… он мой родной человек, — сказала она отчаянно.
Гермиона не сумела пересилить себя и крепко обняла женщину.
— Я думаю, Вы правы, — вновь врала она. — Я думаю, что у него есть шанс на то, чтобы стать лучше.
Женщина шмыгнула.
— Ты поможешь ему? — тихо спросила она, с надеждой смотря Гермионе в глаза.
Гриффиндорка растерялась.
— Я? — непонимающе переспросила она.
Мэри серьёзно кивнула.
— Да, ты. Только ты можешь помочь ему, и никто больше.
Гермиона сглотнула.
— Я не уверена в том, что…
Её перебили.
— А я уверена. Теперь ты моя последняя надежда. Умоляю, Гермиона, — взмолилась она, цепляясь пальцами за её руки.
Девушка, поняв, что у неё просто нет выхода, сказала обречённо:
— Я попробую, но ни за что не могу ручаться.
Мэри мигом посветлела.
— Спасибо, Гермиона! Я очень тебе благодарна! Спокойной ночи!
Не успела гриффиндорка и слова сказать, как женщина уже исчезла за дверью. Хорошо, она дала обещание, но даже спросить не успела, как ей действовать!
«Молодец, Грейнджер. Тобой манипулировать — раз плюнуть», — уныло подумала она.
Что ей вообще делать дальше? «Спасать» Риддла? Она знала — этого негодяя уже ничто не спасёт. Как говорится, горбатого могила исправит, а она отнюдь не могила, она просто человек, причём довольно беззащитный против этого монстра.
Девушка была уверена в одном — Риддл не остановится, пока не получит желаемое. А желает он, кажется, её.
И снова она возвращается к тому, с чего начала — зачем она ему?
Возможно, что…
Нет, бред.
Но тем не менее….
Может быть, и ему не чужды такие обычные человеческие чувства, как просто желание чего-либо без корысти и выгоды для себя?
Но ведь это Риддл! Он не умеет так, он монстр, чудовище, исчадие Ада! Нечто, высасывающее из людей всё хорошее. Что-то наподобие дементора.
Демон.
— Мне нравится. Но Сатана звучит куда внушительнее.
Гермионе даже не вздрогнула.
— Не дорос ещё, — смело ответила она.
Она не удивилась, когда её крепко взяли за подбородок.
— Не играй со мной, — предупредил он так, что мурашки побежали по коже. И почему-то отнюдь не от страха.
Наверное, оттого, что в его голосе сейчас не было и капли угрозы или злости, к которым она так привыкла.
— Я не играю, — возразила она, чувствуя, как её подбородок сжимают сильнее, но не показывая, что ей больно.
Слизеринец зажёг ночник и Гермиона увидела, как его лицо выглядит при таинственном полумраке. Она смогла подобрать лишь одно верное определение — устрашающе.
— Что тебе нужно? — прямо спросила девушка, когда ей надоело молчать.
Парень ухмыльнулся.
— Ты знаешь.
Гермиона знала, что он всё равно побоится притронуться к ней в доме, полном людей — его и её родственников.
— Не посмеешь, — уверенно сказала она.
Риддл скривился.
— В Башне старост тебя некому будет защитить.
Девушка действовала наугад, буквально тыкая пальцем в небо. Если попадёт — хорошо, а если нет… Придётся смириться.
На этот раз она лишь пожала плечами.
— Возможно. Но скажи, Риддл — каково это, знать, что тебе придётся использовать силу ради того, что раньше ты получал по одному щелчку пальцев?
Парень определённо понял, о чём она говорила — он прищурился и помрачнел.
— Скоро всё вновь станет так.
Гермиона позволила себе ухмылку.
— Мне жаль тебя расстраивать, но…
Она почувствовала, как её схватили за шею и начала задыхаться, а после собрала в себе силы и оттолкнула парня.
— Да перестань же ты хватать меня, ненормальный! — разъярённо прошипела она. — Не удивлена, что от тебя даже Розье сбежала и теперь ходит, как в воду опущенная! Небось ты и её душил.
Она поняла, что сказала лишнее, когда глаза слизеринца угрожающе потемнели.
«Определённо, стоит начать контролировать свой язык», — подумала она печально.
— Никто от меня не сбегал. Просто я не люблю, когда трогают моё.
Девушка подумала, что ослышалась.
— Твоё? То есть, я уже тогда была якобы «твоей»?
Риддл серьёзно кивнул.
— Послушай, я думаю, что тебе стоит прекратить заниматься ерундой. Я не твоя, я всего лишь грязнокровка, глупая грязнокровка. Хочу дать совет — сходи в бордель и успокой себя.
Возможно, она переборщила, но нервы дали о себе знать — в конце концов, её фактически поставили перед выбором — либо умри, либо подчинись тирану. Своевольной гриффиндорке это очень не понравилось.
— Бордель не поможет, — на удивление спокойно ответил он.
Гермиона глубоко вздохнула.
«Терпение, только терпение», — мысленно сказала она самой себе.
— Ладно, от меня ты что хочешь?
Риддл пожал плечами.
— Полного и безоговорочного подчинения.
Девушка думала мучительно долго, и в конце концов сказала осторожно:
— А если этого не будет…
Риддл тяжело выдохнул.
— Конечно, я не хотел этого говорить, но… Видимо, по-хорошему ты не понимаешь. Я не буду убивать твоих родителей — я буду пытать их на твоих глазах столько, сколько будет нужно; столько, сколько твоя благородная гриффиндорская натура сможет выдержать. Так что я советую тебе согласиться на моё предложение сразу.
Внезапно в её голове что-то щелкнуло.
— В школе. Мы обсудим всё в школе, но не сейчас. Уходи, — твёрдо сказала она.
Просить дважды не пришлось — парень встал и направился к двери.
— В Хогвартсе ты от меня не отвертишься, — предупредил он и вышел.
Гермиона отвернулась и прикусила губу с торжествующим огоньком в глазах.
«А в школе меня не будет», — довольно подумала она и откинулась на подушки.
Это было рискованно, и, скорее всего, после окончания Хогвартса он найдёт её и точно убьёт, но к тому времени, она, возможно, сумеет защитить и себя, и своих родных.
У неё есть фора, и довольно внушительная — целых пять месяцев. Домашнее обучение никто не отменял. К тому же, даже в маггловском мире она уже три месяца как совершеннолетняя.
Возможно, можно сдать ЖАБА досрочно? Нужно будет узнать в Министерстве.
Была лишь одна проблема — одобрят ли её решение родители?
Однозначно, отец будет всецело за — он всегда верил дочери и думает, что она уже взрослая и её решения не поддаются критике, потому что она уже в состоянии отвечать за свои поступки.
Мама же… Возможно, не поймёт, но на крайний случай существуют различные заклятия подчинения, не связанные с Империусом и не отслеживаемые Министерством. Если ей придётся лишить Джин воли, то она это сделает — ради их же безопасности.
Гермиона закрыла лицо руками.
Возможно, кто-то осудил бы её, если бы узнал, но никто, слава Мерлину, не знает. Всё дело в том, что она просто не видит другого выхода — по крайней мере, пока.