Если в таком случае они будут в безопасности, то она готова это сделать. Но дело было не только в ней.
Её родители — взрослые люди, и они не обязаны срываться с места и бежать в чужую страну, на другой материк, словно преступники, но ведь другого выхода просто нет! Гермиона не позволит негодяю мучить её родителей.
Девушка стала ждать пробуждения мамы.
За это время она успела припомнить подробности того самого заклинания, которое не позволяет большинству распространённых поисковых найти человека. Тем не менее, она решила сходить в Косой переулок и прикупить книгу на эту тему.
Наконец Джин пришла в себя. Она посмотрела на дочь и прошептала обречённо:
— Это был не сон, да?
Гермиона сглотнула и покачала головой.
— Нет, мама, это суровая реальность.
Потребовалось много времени для того, чтобы объяснить женщине идею, а также убедить ничего ей не рассказывать — ни имени тёти, ни даже города или округа, в котором она проживает.
— Иначе все труды пойдут насмарку. Если я буду знать, где вы — то и он будет знать это.
Джин спросила отчаянно, цепляясь за эту идею, как за спасательный круг:
— Но почему ты не можешь поехать с нами?
Гермиона глубоко вздохнула.
— Потому что он безумец и теперь думает, что я нагло ускользнула прямо из-под его носа. Он не простит мне это и перевернёт мир, но найдёт меня. Подключит свои связи среди аристократии, среди профессоров Хогвартса… Он сделает всё, чтобы отыскать меня, поверь. А если я буду недалеко, то он не будет ради вас с папой перемещаться на материк, искать Вас… Не будет.
Миссис Грейнджер закрыла лицо руками.
— За что нам всё это? За что? — вопрошала она.
Гермиона не смогла дать ответ на этот вопрос.
— Хорошо, мы всё сделаем. Вот только… Пообещай, что будет очень осторожна, ладно? Пообещай.
Девушка еле вытянула из себя:
— Хорошо. Обещаю.
Джин немного расслабилась и обняла дочь. Та ответила ей тем же.
Далее последовал ещё один разговор с отцом. Она рассказывала всё Энтони, и его реакция была чуть спокойнее, чем у матери.
— Значит, у нас есть время на то, чтобы спокойно закрыть клинику и переместить свой бизнес в эту Австралию? — уточнил он спустя некоторое время.
Гермиона кивнула.
— Да, приблизительно месяцев пять — до начала каникул в Хогвартсе. Вы можете не торопиться, пока Риддл в школе, он относительно безопасен. Но… Есть одно «но». И мама о нём не знает.
Она просто не решилась сказать это маме, которая сейчас и без того была на грани нервного срыва.
— Говори уже, — устало выдохнул Энтони, уверенный в том, что теперь его уже ничем не удивить.
Гермиона замялась, а после всё же призналась:
— Он может покинуть Хогвартс в любой момент ночью.
Девушка виновато смотрела на меняющееся выражение лица отца — он приоткрыл рот и выпучил глаза.
— Что? — переспросил он, надеясь на то, что просто ослышался.
Гермиона опустила глаза в пол.
— Мне жаль, — искренне сказала она.
Её отец всё ещё пытался отойти от шока.
— Ты хочешь сказать, что он в может войти в наш дом ночью, когда мы все спим?
Гермиона нехотя кивнула.
— Да. Но я сегодня же поставлю сигнальные чары, которые оповестят меня, если кто-то войдёт в наш дом, — поспешила она выпалить оправдание.
Энтони наконец пришёл в себя и скептически приподнял бровь.
— И это нам чем-то поможет?
Гермиона была вынуждена признать своё поражение.
— Нет, не спасёт, но есть некая вероятность того, что я успею аппаратировать в другое место.
Мужчина понял скрытый смысл её слов.
— Но он может успеть первым?
Гермиона кивнула, морщась.
— Да, он может догадаться наложить антиаппарацинное поле на весь дом.
Мужчина устало выдохнул и покачал головой.
— Всё ясно. Стоит убираться отсюда как можно скорее.
Девушка ответила печально:
— Да, ты прав. Но маме не говори — она не уснёт ночью.
Девушка услышала голос за спиной:
— Поздно, я уже всё услышала.
Гермиона сказала с укором:
— Мама.
Женщина тут же разъярённо подлетела к дочери.
— Что «мама»? Я имею право знать, что здесь происходит и какая именно опасность мне угрожает! Значит так, Энтони, ты закрываешь клинику, и как можно скорее. Я в это время не выходу на работу и полностью собираю вещи. А Гермиона будет накладывать все эти их чары, чтобы нас не нашли.
Удивлённые таким рвением и напором Гермиона и её отец смогли лишь кивнуть.
Кажется, Энтони сам не понял, каким образом сумел закрыть клинику практически за неделю, и даже продать помещение, причём дорого продать. Всё это время его жена яростно скидывала весь дом в чемоданы, а Гермиона не спала ночами, читая книги, которые купила в Косом Переулке.
Наконец, последние чары были наложены на родителей — они понимали не всё, но стойко терпели даже болезненные заклинания. На их шеях и запястьях висели различные амулеты, замаскированные под обычные ювелирные украшения, а на пальцах сияли кольца, драгоценные камни которых охраняли своих носителей.
Гермиона практически истощила свой магический резерв за эту неделю, но стойко держалась, провожая своих родителей в аэропорт.
Перед заходом в зону ожидания, куда не пускали провожающих, вся семья обнялась и Джин попросила дочь:
— Постарайся решить всё это поскорее. Мы будем очень скучать, — она дала волю слезам.
Пока Гермиона успокаивала мать, Энтони сказал лаконично:
— Береги себя. И знай — я никогда не приму этого Риддла в качестве своего зятя.
Он сумел разрядить обстановку — Гермиону и Джин прорвало на смех.
— Учти, я тоже, — пригрозила она дочери пальцем.
Девушка улыбнулась.
— Такого не будет, — весело, но, тем не менее, уверенно сказала она.
Она не могла представить Риддла в роли чьего-то мужа, тем более своего. Брак подразумевает заботу о партнёре, а Риддл, судя по всему, может заботиться только о себе любимом.
— Лондон - Канберра, — объявил приятный женский голос.
Родители специально взяли билет именно в столицу, чтобы дочь точно не знала их местонахождение. Уже оттуда они полетят в совершенно другой город, наименования которого, Гермиона, конечно, не знает.
Девушка не смогла сдержать слёз, наблюдая за самолётом, который уносил её родителей в далёкую Австралию.
После этого она, зябко кутаясь в зимнее пальто, ехала в такси по направлению к пустой квартире, в которой раньше всегда было уютно из-за того, что там жила дружная семья.
Сейчас же Гермиона зашла в совершенно незнакомое её душе и сердцу помещение — многие фотографии и памятные вещи миссис Грейнджер забрала с собой, чтобы, отдыхая под солнцем гостеприимной Австралии, вспоминать свою дочь, пока та находится в холодной и дождливой Англии.
Девушка переоделась, рухнула на своё любимое кресло в гостиной и зарыдала.
Она обязательно найдёт способ решить проблему с Риддлом и вернуть свою жизнь в привычное русло.
Чего бы ей это ни стоило.
========== 39. Не омывал подобный стан! ==========
Гермиона сама не поняла, как сумела пережить эти месяцы.
Спустя неделю сидения дома она поняла, что не сможет высидеть так ещё несколько месяцев, и решила устроиться на работу в цветочный магазин — помощницей одной маминой знакомой. В конце концов, ей уже было восемнадцать.
Конечно, родители оставили ей достаточно средств для того, чтобы спокойно жить, ни в чём себе не отказывая, как минимум, а если жить поскромнее — то все два года, но жизнь в пустом доме для неё не жизнь.
Она работала в две смены — с девяти утра до часу дня и с часу дня до девяти вечера, и, так как магазин миссис Уолтер был проходным, к концу дня она уже валилась с ног, но и после работы ей не давали покоя.
Сначала профессор Макгонагалл — она как минимум раз в неделю писала ей письмо, спрашивая о её состоянии. Женщина так и не смогла принять то, что её любимица и лучшая ученица просто взяла и посреди учебного года свалила из школы и из всего волшебного мира в целом.