Гермиона отвечала ей, но довольно сухо, а точнее — без подробностей. Она так и не смогла внятно объяснить, почему она решила закончить школу, списав всё на так называемые «семейные обстоятельства». Что это за загадочные обстоятельства и причём тут её семья, рассказать она не удосужилась.
Словно ей всего этого было мало, несколько раз она просыпалась из-за сигнальных чар. К счастью, она постаралась и купила много книг по защитным чарам для дома и для того, чтобы попасть в квартиру, ему нужно было поднять такой переполох и применить столько сил, что для этого понадобился бы целый день. Это её и спасло.
После этого девушка некоторое время боялась выходить из дома и постоянно оглядывалась, и с палочкой теперь не расставалась даже во сне. По сути, Риддл сделал её параноиком.
Гермиона начала было думать о поступлении в какое-нибудь высшее учебное заведение в магическом мире, но её мысли резко изменились, когда в очередном письме Минервы Макгонагалл промелькнула фраза:
«Батшеда уходит в отставку — её дочь вместе с семьёй переезжает в солнечную Италию, и она поедет вместе с ними».
После этого девушка, не контролируя себя, осторожно спросила у женщины, найден ли новый преподаватель. После того, как её бывшая преподавательница дала отрицательный ответ, Гермиона задумалась.
По сути, всегда говорилось, что Хогвартс — самое безопасное место. Также там у неё есть та, кто в случае чего заступится за неё и поможет, чем сможет — Минерва Макгонагалл. К тому же, это школа, полная детей, и никто не станет устраивать там бойню, даже такой безумец, как Риддл.
К тому же, Риддл к тому времени уже закончит школу и свалит в неизвестном направлении, чтобы найти Гермиону… Которая в то время спокойно преподаёт в Хогвартсе.
Несмотря на то, что Гермиона безумно хотела предложить свою кандидатуру, девушка всё ещё сомневалась в правильности своего решения. Её тянуло просто сбежать из страны, но вот только была одна проблема — куда бежать? На данный момент единственными её родственниками все Великобритании были родители, которые находились в Австралии, в чёрт знает каком городе.
Конечно, её примут, ведь она такая перспективная, к тому же — у неё есть явное покровительство Минервы Макгонагалл, которая за свою любимицу глотку перегрызёт, и это в прямом смысле этого слова. Но… Всё равно было довольно страшно.
Окончательное решение она приняла, когда в конце апреля на выходных к ней в гости аппаратировала сама декан Гриффиндора. Профессор и ученица обнялись, несмотря на то, что не виделись всего несколько месяцев.
— Ты живёшь одна? — с любопытством она оглядела идеальную чистоту в квартире и полное отсутствие каких-либо личных вещей наподобие флаконов духов, рамок с фотографиями и тому подобного.
Гермиона усмехнулась, но не стала говорить про то, что именно сгубило кошку.
— Да. Родители отправились в Австралию, а я решила остаться здесь.
Женщина кивнула, но было ясно, но ей было явно недостаточно этого ответа.
Они сели за стол и немного попили чай, во время чего декан Гриффиндора готовилась, как хищник перед прыжком, а после пошла в наступление.
— Я всё ещё не поняла, почему именно ты решила так спешно покинуть Хогвартс.
Гермиона неловко отвела взгляд. Тем не менее, она знала, что рано или поздно ей придётся ответить женщине хоть что-то вразумительное.
— Это не объяснить в двух словах, — вновь попыталась отвертеться девушка.
Но на этот раз декан Гриффиндора была непреклонна.
— У меня есть время до утра понедельника, так что можешь смело говорить, — настойчиво сказала она, предупреждающе сверкая глазами.
Гермиона вздохнула.
— Я не могу рассказать всё, но…
Минерва закатила глаза, пытаясь игнорировать наступающее раздражение.
— Значит скажи то, что можешь.
Гермиона не знала, как выкрутиться, но в конце концов ответила довольно расплывчато:
— Я покинула Хогвартс из-за одного человека.
Женщина резко втянула носом воздух, и Гермиона поняла, что просчиталась.
— Из-за кого? — ровным голосом спросила женщина.
Гермиона прикусила губу, понимая, что тот, чьё имя она сейчас назовёт, может заведомо считаться трупом. Хотелось назвать имя настоящего виновника, но она сдержалась.
— Это не его вина. Просто…
Внезапно лицо строгой преподавательницы озарила улыбка.
— Ты влюбилась?
Девушка внезапно покраснела и тут же покачала головой.
— Нет! — настолько яро возразила она, что вызвала лишь умиление женщины.
Тем не менее, она спросила с укором:
— Любовь — это прекрасно, но почему ты сбежала? Неужели он отверг тебя?
Внезапно Гермиона как под дых дали.
«Это мой шанс», — подумала она, и выпалила:
— Нет, но он сказал, что моё происхождение слишком низкое по сравнению с его, и мы никогда не сможет быть вместе официально. Я приняла импульсивное решение сбежать, чтобы он разозлился и за эти месяцы понял, насколько ему без меня плохо. Сейчас же я жалею об этом и хочу вернуться в Хогвартс в качестве преподавателя Древних Рун.
Судя по тому, как выпучила глаза декан Гриффиндора, она явно не ожидала такого откровения. Тем не менее, она быстро пришла в себя и сказала:
— Думаю, это можно будет устроить.
Гермионе было немного совестно оттого, что она солгала своей любимой преподавательнице, а женщина была счастлива и даже немного горда — её ученица полностью доверяет ей и делится всеми тайнами.
Но на этом всё, конечно, не закончилось.
Профессор немного подумала и спросила лукаво:
— А не скажешь ли ты имя своего родовитого красавца?
Гермиона замялась. Что ей ответить?
— А Вы точно никому не расскажете? — попыталась потянуть время девушка.
Женщина нарочито оскорбилась.
— Что ты? Как я могу? — возмутилась она.
И Гермиона решилась:
— Том Риддл.
Ненадолго женщина зависла.
— Что? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.
Конечно, она ожидала услышать имя какого-нибудь умного мальчика с Рэйвенкло с родителями — приверженцами чистоты крови, но никак не это. Том был умным и послушным, но было в нём что-то… Фальшивое.
— Но ведь Том живёт в приюте!
Девушка пожала плечами в ответ.
— Он говорил, что его друзья со Слизерина не простят ему роман с грязнокровкой.
Минерва ахнула.
— Так и сказал?
Пару секунд девушка хлопала глазами, пытаясь понять смысл вопроса, но потом до неё всё же дошло и она спешно замахала руками.
— Нет, нет! Он никогда не называл меня грязнокровкой… По крайней мере, с того момента, когда всё это началось.
Женщина задумалась.
— И когда же «всё это» началось?
Гермиона сначала задумалась, а потом решила ответить как можно честнее, потому что она уже и так слишком много врала профессору Макгонагалл.
— Думаю, приблизительно в середине шестого курса.
Женщина кивнула, но на этом не успокоилась.
— А как? Как всё это началось?
Девушка задумалась.
— Просто в какой-то момент мы поняли, что в нашей так называемой вражде нет смысла. Что из-за нашей похожести и исключительности мы можем не только равными противниками, но и равными партнёрами.
Она несла откровенную чушь, но на женщину это, кажется, произвело впечатление.
— Я никогда не смотрела на эту ситуацию с такой стороны, — призналась она. — Но я тебя понимаю. Том очень красивый и обаятельный мальчик.
Гермиона согласно кивнула.
— Да, это тоже привлекает меня, но больше всего мне интересен его внутренний мир. Он мыслит совершенно не так, как окружающие. Мне нравится, что он может защищать тех, кто ему дорог, и в то же время быть довольно жестоким с теми, кто угрожает его близким. Он уникальный человек. Немного властный, немного самоуверенный, немного жёсткий, но… После того, как я некоторое встречалась с Роном, пришлось понять — никто не сможет заменить мне Тома.
Женщина явно была поражена такой лестной характеристикой по отношению к старосте Слизерина, но всё же свела всё в шутку и сказала весело: