— Потому что все этого хотят — звать кого-то отцом.
Парень не сдержался и усмехнулся.
— Я хотел этого лет десять назад, но не сейчас. Не тогда, когда я понял, что мой так называемый «отец» бросил мою мать умирать и…
Мужчина хлопнул рукой по столу и вскрикнул:
— Перестань! Она сама виновата!
Он внезапно успокоился и произнёс глухо:
— Тебе действительно не восемь лет и ты прекрасно всё понимаешь, только отказываешься признавать. Признавать то, что ты рад тому, что хотя бы один из твоих родителей жив и находится рядом с тобой, — последние слова он произнёс совсем тихо — Тому пришлось прислушаться, что расслышать их.
Парень побледнел и сглотнул.
— Это не так, — возразил он, но спорить сил не было.
Он никогда не признает это. Возможно, признал бы, если его отец нашёл бы его сам раньше, но этого не произошло — фактически, тому, что он сейчас проводил время с бабушкой, он был обязан Грейнджер.
Бабушка.
Парень перевёл взгляд на Мэри и его сердце сжалось — она смотрела на них так, словно они ударили её в самое сердце.
Том пересел поближе к женщине и сказал тихо:
— Думаю, мы сможем поговорить чуть позже.
Женщина попробовала возразить, но парень не дал ей это сделать.
— Ты не должна это слышать. Пожалуйста, иди.
Мэри нерешительно кивнула и вышла, оставляя их вдвоём. Тем не менее, это уже было не нужно — Том будто сдулся. Хотя Том старший не был намерен отступать.
— Стоит закрыть эту тему.
Том молча кивнул.
— Но я всё равно должен научить тебя обращаться с женщинами, иначе, опять же, рано или поздно ты перебьёшь всех вокруг из-за ненависти к самому себе.
Парень не смог сдержать изумление и приподнял одну бровь.
— О чём ты?
Мужчина сел на одно из кресел и устроился поудобнее, зная, что разговор определённо не будет коротким.
— Ты любишь её, — он не спрашивал, а утверждал.
Том не стал возражать, а лишь поправил его:
— Это не совсем точное описание. Скорее, она мне нужна.
Отец посмотрел на него скептически.
— Не обманывай самого себя. Любить не стыдно, стыдно не любить, — он явно кого-то процитировал. Увидев недоуменный взгляд сына, он сказал, что эта фраза принадлежит Мэри.
Парень кивнул — да, Мэри вполне могла такое ляпнуть.
— Тем не менее, я всё же уверен в том, что это действительно не является любовью. Скорее желанием обладать или чем-то в этом роде.
Мужчина закатил глаза.
— Боже, какой же ты ещё ребёнок.
Том возмущенно поджал губы и отчеканил:
— Мне восемнадцать лет, как я могу быть ребёнком?
Том старший устало выдохнул и объяснил:
— Ты не хочешь признавать очевидное, и если в случае со мной я могу это понять и принять, то в случае с этой девочкой — нет. На самом деле, мне её даже жаль, — честно сказал он.
Отчего-то Том почувствовал, как в грудь что-то больно укололо.
— Да, она кажется, говорила что-то наподобие «За какие грехи ты мне?».
Мужчина покачал головой.
— Не поэтому. Просто ты пока не используешь самые примитивные и грубые методы оттого, что не знаешь о существовании альтернативы.
Том тут же вскинулся:
— И что ты мне предлагаешь? Вдруг стать добрым и хорошим! Дарить мягкие игрушки и конфеты? Она не поверит это — просто сдаст в дурдом, и дело с концом.
Мужчина задумался.
— Я предлагаю вовсе не это, — он ненадолго замолчал, а после продолжил нерешительно. — Просто ты должен показать ей, что… Ты способен не только на жестокость, понимаешь?
Том вновь запустил пятерню в волосы.
— А если я только на неё и способен? — задал он встречный вопрос.
Том присмотрелся к сыну и внезапно покачал головой, хотя сам парень ожидал совершенно иной реакции на свои слова.
— Нет. Если бы ты был способен только на негативные чувства и эмоции, то ты бы не стал так общаться с матерью.
Тот озадаченно приподнял бровь.
— В каком смысле?
Риддл пожал плечами, не совсем понимая, как это нужно объяснить.
— Тепло. Ты можешь что угодно говорить насчёт меня, но мама действительно стала тебе близким человеком. Даже могу предположить, что ближе и роднее неё у тебя никого нет. Я ведь прав?
Бывший слизеринец неохотно кивнул — несмотря ни на что, это было слабостью, признавать которую он не хотел. Особенно перед этим человеком, который ни с того ни с сего захотел называть его, Тома, своим сыном.
— Прав, — неохотно сказал он.
Риддл кивнул и вдруг произнёс со странной отчуждённостью:
— На самом деле, я думаю, что если бы не эта Гермиона, то… Меня бы здесь уже не было.
Мужчине вновь удалось удивить Тома.
— И почему ты так думаешь? — недоуменно спросил он.
Том старший вдруг стушевался и Том предположил, что он уже жалел о том, что начал говорить на эту тему, явно ему неприятную.
— Я уверен, что тебе, как, впрочем, любому ребёнку, было интересно узнать, кто твои родственники.
Том был вынужден согласно кивнуть, потому что действительно правдой — он планировал найти свою родню, но Грейнджер вмешалась раньше. Невольно, но всё же вмешалась.
— Так вот, и… Я бы наверняка наговорил много всякого, потому что в первое время я действительно не контролировал себя. Я просто бесился из-за того, что ты не сдох, как твоя мать, — признался он.
Том сжал руки в кулаки и встал с кресла.
— Отлично. Могу в свою оправдание сказать, что мне очень жаль, но я, как видишь, жив и здоров. И да, как ты там просил меня называть? — издевательски задал вопрос он, пока Том смотрел на него с долей непонимания. — Ах, да. Отец. Или лучше «папа»?
Мужчина вздрогнул и сам не понял, отчего. Но Том заметил это и разозлился ещё сильнее.
— Папа, мне очень жаль, что я жив. Прости меня за это, — сказал он таким печальным голосом, что мужчина мог даже поверить в это, если бы не секундной ранее произнесённые слова и сверкающие от ярости глаза.
Он, сам того не замечая, опустил голову и пробормотал:
— Я не это имел ввиду.
Том решил поиздеваться.
— Что ты имеешь виду? Неужели то, что я ошибся и на самом деле не имею права называть тебя «папой»? — произнёс он таким проникновенным голосом, что сам Дьявол бы расчувствовался и пожалел бы несчастного мальчика.
Вот и Том старший не устоял.
— Извини, — буркнул тот.
Парень даже остолбенел на полпути к выходу из комнаты.
— Что? — невольно переспросил он, приоткрыв рот.
Он понимал, что наверняка сейчас выглядит донельзя глупо, но ничего с собой поделать не мог — настолько это слово было невероятным для него. Разумеется, иногда Мэри начинала рыдать, говорить, что она столько упустила в его жизни, и повторяла это слово каждые несколько секунд, но от своего отца Том не слышал это ни разу.
— Извини, — терпеливо повторил Риддл, несмотря на то, что невооружённым взглядом было видно то, что ему неловко.
Невольно Том вновь разозлился.
— А тебе не кажется, что уже поздно просить прощения? — прошипел он.
Но Том старший был непробиваемым — он лишь покачал головой и ответил глухо:
— Лучше поздно, чем никогда.
Том тоже поник и вновь вернулся на своё место в кресле, закрыв лицо руками.
— Возьми свои слова обратно, — попросил он, и в его голосе прозвучала надежда на то, что он действительно возьмёт сделает это. Том хотел, что отец накричал на него, вновь назвал ведьминым отродьем и… Вёл себя так, как обычно.
Почему-то сейчас он понял чувства Гермионы, когда он внезапно сказал, что он на самом деле не ненавидит её.
Настала очередь мужчины удивляться.
— Зачем? — недоуменно спросил он.
Том ответил, всё также утыкаясь лицом в ладони:
— Чтобы всё это наконец закончилось. Чтобы вы наконец перестали вновь делать меня слабым и беспомощным, каким я был десять лет назад. Неужели это месть за то, что я существую на этом свете? Но почему так жестоко, почему?
Парень поднял голову и мужчина с искренним удивлением отметил немного покрасневшие веки, но благоразумно промолчал.