Воспоминания о тех моментах, которые произошли зимой, уже успели немного забыться, но сейчас они вновь вернулись так, словно это было вчера. Точнее, это вновь повторялось прямо сейчас.
Отчего-то его глаза потемнели, и у Гермионы всё внутри заледенело от страха. Она неуклюже взмахнула руками, пытаясь освободиться, но её держали крепко — попытка оказалась настолько жалкой, что девушка всхлипнула.
Тем временем парень всё себя ещё более ненормально, чем обычно — он зафиксировал её подбородок и вгляделся в испуганное личико девушки, словно стараясь там что-то отыскать.
— Это ты виновата, — наконец сказал он, и, к облегчению Гермионы, отпустил её.
Девушка отошла от парня на безопасное расстояние, потирая запястья.
Она кинула отчаянный взгляд на палочку, но та лежала слишком далеко — она бы не успела ничего сделать, потому что он смотрел на неё пристально и не дал бы и шаг сделать по направлению к своему главному оружию.
— Это всё — твоя вина. Если бы не ты, ничего бы не было. Если бы не ты, я был бы непобедимым. А ты как будто специально делаешь меня слабым. И с каждым днём слабостей становится всё больше.
Девушка застыла — её напугал этот ровный и спокойный тон даже больше, чем напугали бы крики.
— О чём ты? — тихо спросила она, надеясь на то, что её сейчас не растерзают.
Том сжал руки в кулаки, а Гермиона, заметив это, отошла чуть дальше и наткнулась на стену. Но это было вовсе не обязательно — он не сделал и шага навстречу, лишь стоял и буравил её своими глазами.
— Вы просто сговорились, ты и они. Так не бывает, так просто не бывает.
В тот момент он был похож на безумца, и девушка действительно не знала, как поступить. Кажется, он не собирается на неё набрасываться, но зачем он тогда пришёл?
— Я должен избавиться от тебя, — вдруг решительно сказал парень и поднял палочку.
Гермиона остолбенела.
— Нет, — слабо возразила она и сползла на пол, прячась за диваном.
Том бесстрастно проследил за её движениями, а после одним взмахом палочки диван влетел в ближайшую стену. Девушка закрыла глаза, стараясь казаться как можно меньше — авось не заметит. Тем не менее, она прекрасно осознавала, что эти мысли глупы до невозможности.
Гермиона слышит негромкий звук приближающихся к ней шагов и её сердце готово выпрыгнуть из груди от страха.
Том смотрит на дрожащее тело девушки, которая закрыла голову руками, словно надеясь защититься от него. Глупая. Какая же она всё-таки глупая.
Парень досадливо поджимает губы — до безумия хотелось увидеть её лицо в последний раз. Хотя, так даже лучше. Грейнджер, сама того не понимая, подписала себе смертный приговор — сейчас его рука точно не дрогнет.
Гермиона одним глазом увидела, как парень поднимает палочку и решительно смотрит перед собой.
Она не может поверить в то, что это конец.
Хоть бы не умереть вот так — без единой мысли в голове, без уверений самой себя в том, что она обязательно будет счастлива.
Интересно, а каково это — быть мёртвой? Окончательно и бесповоротно, а не как призраки. Или она станет призраком? А она боится смерти?
Конечно, боится. Ведь ей всего лишь восемнадцать лет отроду.
А вот Энди не боялся — он не стал призраком и смело направился в неизвестность.
Хотя, она, кажется, знает, что с ней произойдёт с секунды на секунду. Она будет гореть в Аду за то, что послужила причиной смерти столь замечательного человека. И пусть это не она натравила на него василиска — это было совершенно не важно.
Всё ещё страшно.
Девушка слышит фразу:
— Прощай, Грейнджер.
Нелепо. Хочется рыдать, а слёз нет. Почему она всё ещё не готова? Всё равно жить тоже хочется.
«Мама, папа», — думает Гермиона и невольно всхлипывает.
Они определённо не заслужили такого — ранней смерти своей единственной дочери. Но разве она сейчас может что-то исправить? Остановить?
Нет.
Нет!
Она не будет так умирать.
Риддл удивляется — девушка видит это в его глазах, когда резво вскакивает с места и смотрит на него с вызовом.
— Ты можешь сколько угодно говорить о том, что я плохая, труслива и слабая, но я умру так, как умирают гриффиндорцы — с честью.
Парень немного думает и кивает, а после говорит ровно:
— Понимаю.
«И ничего ты не понимаешь!» — мысленно кричит Гермиона, но тот словно забыл про то, что умеет читать мысли — просто смотрит на свою палочку и словно думает о чём-то.
Почему он ждёт? Придумывает заклятие побольней и чтобы больше мучений доставило? Если так, то жаль. Гермиона надеялась на милосердную «Аваду Кедавру», но, возможно, из-за своей нечистокровности не заслуживала её.
Это было так… Печально и глупо.
А ведь она действительно верила в то, что выживет. И в её душе даже тлела надежда на то, что когда-нибудь она сможет найти своих родителей.
А на что она ставила? На якобы «привязанность» Риддла к себе? Думала, что он не сможет убить её одним взмахом палочки?
Думала, что…
— Не смогу, — тихий голос и Гермиона вздрагивает, уже успевшая забыть о нём. Хотя, опять глупость. Конечно, она не забыла.
Девушка удивлённо поднимает на него глаза, не понимая. О чём он говорит? Неужели крышу снесло окончательно?
— Я не смогу убить тебя одним взмахом палочки, — терпеливо поясняет он и ждёт, когда же до девушки дойдёт.
«Значит, всё-таки мучительно», — обречённо думает бывшая гриффиндорка.
Может быть, смерти всё-таки можно избежать?
Всё происходит буквально за долю секунды. Девушка замечает небольшую красивую вазу на столе, хватает её, а задумавшийся Риддл реагирует слишком поздно.
Гермиона кидает её в парня, а тот по нелепой маггловской привычке защищается, выставив перед собой руки и не успевает.
Мир переворачивается и Том падает. Дальнейшее он видит слишком мутно и расплывчато.
У девушки в руках палочка и Том даже расслабляется — она всё равно не сможет убежать. Он поздно понимает, что она не собирается скрываться, а лишь направляет палочку на саму себя и смотрит со странной решимостью.
— Авада…
Том вскакивает, бежит и спотыкается, но не успевает.
— Кедавра.
Зелёная вспышка освещает помещение. Палочка выпадает из ставших непослушными рук и Том ловит её, а после выкидывает деревяшку и подхватывает неподвижное тело.
— Нет! — взвывает парень и трясёт девушку. — Открой глаза. Открой глаза, чёртова грязкнокровка! — продолжает надрываться парень, но всё тщетно. Грязкнокровка не подчиняется. И, похоже, больше никогда не подчинится.
Он оседает на пол вместе с телом Гермионы и обнимает всё ещё тёплую оболочку.
Это всё кошмар. Или он сошёл с ума. Или…
Внезапно он заваливается на пол, и почему-то приходит боль. Боль на затылке, а по лицу, кажется, стекает кровь. Пахнет кровью.
Но почему кровь? Ведь «Авада Кедавра» — это одно из самых гуманных и безболезненных смертельных заклинаний. Так откуда кровь?
— Мистер Риддл, так хорошо, что Вы очнулись, — говорит директор Диппет, с улыбкой разглядывая лицо своего ученика.
В тот момент абсолютно ничего не соображал.
— Очнулся? — тупо повторил он за мужчиной.
Тот кивнул.
— Да. На самом деле, я всегда подозревал, что гриффидорки действительно похожи на пламенных львиц, но чтобы настолько… Что ж, Вы не пострадали, и это главное. Только, мисс Грейнджер, пожалуйста, больше не кидайтесь вазами, — он шутливо пригрозил кому-то пальцем и ушёл.
Грейнджер.
Том попытался приподняться на локтях, чтобы получше разглядеть, но это не понадобилось — Гермиона Грейнджер сама подошла к нему и мрачно посмотрела на него.
Гермиона Грейнджер.
Живая.
Смотрящая на него с ненавистью, но живая.
Парень резко выбросил руку вперёд и дотронулся до неё, пока Грейнджер не успела отшатнуться. Тёплая.
Даже горячая.