— Я схожу с ума, Грейнджер, — вдруг прошептал он, приближаясь к девушке, и та заметила на его всегда безупречном лице следы крови и лихорадки. Его лоб покрылся испариной и Гермиона поняла, что он, кажется, говорит правду про своё сумасшествие.
Девушка попыталась осторожно высвободиться, но ей не позволили — Риддл лишь крепче сжал её руки, но впервые так, чтобы не причинить ей боль. Она поняла это и удивилась настолько, что позволила ему нежно держать её ладонь.
— Это действительно безумие. Я словно попал в какой-то другой, совершенно чужой мне мир, а от моей реальности остались лишь обломки.
Гермиона ответила честно:
— Похоже, ты действительно не в себе, Риддл. Всё-таки удар был слишком сильным — Диппет тебя еле-еле в чувство привёл. Если бы его в школе не было, то ты бы просто сгинул — я не знаю таких сложных заклинаний.
Парень покачал головой.
— Это всё неважно. Главное, что ты жива.
Гермиона выдернула свою ладонь и отошла к двери.
— Я не понимаю, что с тобой происходит, но настою на обязательной медицинском осмотре при помощи целителей из Мунго. А если ты издеваешься… То иди ты к чёрту, Риддл! — выплюнула девушка и выскочила за дверь.
Она неслась по коридорам Хогвартса, на ходу утирая слёзы, которые наконец, почувствовав свободу, потекли по её щекам.
Она не понимала, что происходит.
Почему она буквально спасла его? И пусть, что это она огрела его вазой, пусть! Он сам во всём виноват, он хотел её убить!
А она просто не такая ужасная, как он. Она добрая и совесть замучила бы её, если бы Гермиона оставила его умирать. Да, всё дело именно в этом. И не было тут никаких личных мотивов. Просто потому, что их и быть не может.
Хотелось сбежать.
Не важно, куда — лишь бы подальше отсюда, подальше от ненормального Риддла, от которого никогда не дождёшься покоя, от… себя.
Девушка вошла в свою комнату и опустилась на кресло, закрыв лицо ладонями.
Может быть, до начала учебного года действительно стоит попытать счастье где-нибудь в другом месте?
А в больничном крыле парень откинулся на подушки и устало выдохнул. Голова раскалывалась, всё тело отчего-то болело, но на его лице застыла улыбка. Улыбка, полная облегчения.
Он знал, что Грейнджер сию же секунду свалит из Хогвартса куда подальше, но его это не волновало — главным было то, что она была жива.
Жива.
Да, чёрт возьми, она жива! Выкуси, Смерть! Он никому её не отдаст, а тебе — уж точно.
Наверное, стоило что-то изменить в своей тактике. Этот глупый порыв отозвался ему душевной болью. Вряд ли он когда-нибудь забудет ту сцену.
Почему ему это померещилось? Неужели действительно так сильно повлиял удар? Хотя, та ваза была вполне себе приличной и без посторонней помощи парень бы действительно не выжил.
Но ведь она могла оставить его умирать, а Диппет вряд ли нашёл бы его. Могла оставить его умирать, а через несколько часов, когда он был бы гарантированно мёртв, пошла бы к профессору Диппету со слезами и сказала, что нашла его, Тома, мёртвым.
Хотя, всё могло бы быть и не так. Но она могла и сбежать, и трансфигурировать его во что-то маленькое и незаметное, а потом замести следы. Вариантов была масса! Но она почему-то выбрала самый лучший для Тома.
И, кажется, не рассказала, почему вдруг решила кинуть в бывшего однокурсника такую тяжёлую и опасную вещь. Но почему?
Он и раньше это понимал, но почему-то Грейнджер не выдала его только один раз — в случае со Слизнортом, но тогда это был безобидный «Долор».
Как же давно это было.
«Долор», Слизнорт, зелья… Как же давно это было. Как будто действительно в прошлой жизни. Как будто кто-то заставил это воспоминания — о приюте, собраниях в компании преданных чистокровных псов, — просто взять и померкнуть.
Теперь он отчётливо помнил лишь запах его грязкнокровки, любящие объятия бабушки и раскаявшегося отца. И теперь это для него является реальностью, и с этим придётся смириться.
Прошлое медленно, но верно освобождало его от своих стальных объятий, отпуская дитя навстречу чему-то совершенно иному. Настоящему.
Наверное, стоило всерьёз отпустить всё это и просто жить.
Но ведь он совсем не умеет это делать!
Но будем надеяться на то, что Гермиона его научит.
Тем временем сама Гермиона судорожно кидала вещи в чемодан, не подозревая о том, что творится в голове у Риддла. Впрочем, она никогда не могла понять это, и этот случай не стал исключением.
Тем не менее, ей было непонятно, почему он вёл себя так странно. Например, почему он кричал «нет» в том состоянии? Даже директор Диппет отпрыгнул от него, когда Риддл стал так надрывать лёгкие.
Гермиона тогда посмотрела на мужчину недоуменно, а тот лишь поднял руки вверх и сказал, словно оправдываясь:
— Эти заклинания не болезненные. Я не знаю, почему он так реагирует.
Девушка тогда поджала губы и посмотрела на мечущегося в бреду Риддла ещё более настороженно. Если он притворяется, то делает это очень качественно.
Позже выяснилось, что он, похоже, действительно был не в себе. Только вот за этот короткий срок что-то в голове у него переменялось, и он даже сам признал, что он ненормальный.
А как она ещё должна думать? Разве будет Риддл в здравом уме и памяти
Девушка пнула чемодан и разозлилась на саму себя.
И куда она бежит? И главное, зачем?
Он ведь всё равно достанет её везде, зачем тогда прятаться? Тем не менее, убежать хотелось. Но не хотелось признавать, что бежит она вовсе не от Риддла.
Риддл почти убил её, а она так испугалась, когда из его лица брызнула кровь, а сам парень завалился на пол и следующие несколько минут, пока директор спешил на вызов Патронус Гермионы, мог лишь стонать.
Девушка не понимала, что делает и лишь качала головой из стороны в сторону, отказываясь признавать то, что он лежит у неё ног полумёртвый.
Почему ему было наплевать на её жизнь и боль, а она, несмотря ни на что, беспокоиться о нём? Хотелось спихнуть всё вину на глупые любовные романы, где авторы категорично пишут — «хорошие девочки» всегда влюбляются в «плохих мальчиков».
Тем не менее, Гермиона не была глупой и прекрасно понимала, что эти наивные женщины ни в чём не виноваты.
Да, виновата лишь она сама.
Всё зашло слишком далеко и уже давно вышло из рамок игры.
И как теперь это исправить?
========== 43. С тех пор как мир лишился рая, ==========
Гермиона и подумать не могла, что время до первого сентября пролетит так быстро. И если раньше она обычно с нетерпением ждала этого дня, то теперь пребывала в сомнениях — а правильно ли она поступила, выбрав профессию преподавателя?
Конечно, она очень любила этот предмет и действительно знала его на «Превосходно», но хватит ли этого для того, чтобы быть достойным преподавателем? Макгонагалл категорически заявляет, что хватит, но Гермиона всё равно сомневается.
Пока первокурсники входят в Большой зал, она сама чувствует себя, как эти маленькие напуганные дети.
Профессор Слизнорт сидит рядом и замечает, как дрожат её руки, и ободряюще улыбается девушке. Он склоняет голову и шепчет:
— Не волнуйтесь, Гермиона. В конце концов, это ведь только первый день, и сегодня нет уроков.
Гермиона кусает губы и отвечает:
— Я боюсь реакции других старшекурсников. В конце концов, многие из них знали меня. Как они отреагируют?
Они оба устремляют взгляды на зал и понимают, что Гермиона была права — абсолютно все, кроме самых маленьких, смотрят на девушку и парня, сидящих рядом, с изумлением и непониманием.
Она невольно переводит взгляд на соседа и зло поджимает губы, когда видит, что он абсолютно расслаблен и даже ухмыляется, глядя на стол своего бывшего факультета. Гермиона смотрит на стол Слизерина и видит, как кому-то строят глазки старшекурсницы. Хотя, почему «кому-то»?
Макгонагалл тоже заметила это и укоризненно покачала головой.
— Том, они теперь твои ученицы.
Парень обезоруживающе улыбнулся и ответил невинно:
— Я это знаю, да и у меня есть любимая девушка, — и посмотрел на девушку.