Гермиона отвела взгляд — он снова брался за своё. Слизнорт немного напрягся — он всё ещё помнил ту историю с пыточным заклинанием и не понимал, откуда вдруг внезапно возникшая влюблённость. Бывшая гриффиндорка понимала его — она и сама бы и не поверила, если бы… Нет, она в это не верит.
Профессор Макгонагалл же наоборот счастливо улыбнулась — она была рада за своих лучших учеников и была твёрдо уверена, что они в будущем будут составлять прекрасную пару.
Наконец, все первогодки дошли до стола преподавателей и Минерве пришлось встать и выйти к ним, держа в руках свиток.
Гермиона с тоской посмотрела на шляпу — она всё ещё верила в то, что если бы гадкий кусок ткани распределил её на Когтевран, всё бы было совсем иначе и куда более приятнее для неё самой.
Тем не менее, это уже не изменить и остаётся лишь с болью в сердце наблюдать, как какая-то шляпа, пусть и разумная, решает судьбы детей и в некоторых конкретных случаях беспощадно рушит их.
Будь её воля — она бы и вовсе не проводила это распределение, потому что, опять же, Шляпа может и ошибаться, как в её случае, а того, что она пережила, в особенности во время первых курсов, она никому не пожелает.
Наконец, распределение закончилось и все ученики расселись за столы своих факультетов. Диппет довольно оглядел зал и встал и громко кашлянул. Все взгляды тут же обратились к нему. Девушка невольно восхитилась — старшие курсы действительно немного побаиваются директора, особенно после случая с исключением Лаванды Браун.
— Уважаемые ученики! — громогласно произнёс он.
Тишина.
— Первым делом я хотел бы поздравить первокурсником с зачислением в Хогвартс и посоветовать им, как обычно, хорошо учиться, а также слушаться учителей и старост.
После дежурного объявления о запрете походов в Запретный лес, мужчина хитро улыбнулся и сказал в заключение:
— И напоследок, я хочу рассказать об изменениях в преподавательском составе.
Гермиона побледнела. Она не ожидала такого, ведь раньше директор никогда не делал подобные заявления в начале года, а ведь профессор Морти пришёл на третьем году её обучения в школе.
«Ох уж этот Диппет!» — подумала девушка возмущенно.
— Том, Гермиона, пожалуйста, встаньте, — ласково обратился он к своим бывшим ученикам.
Риддл уверенно поднялся, красиво улыбаясь, отчего женские вздохи со стола Слизерина стали ещё громче, а вот Гермиона вела себя куда более скромно — она неуверенно поднялась, но всё же сохранила нейтральное выражение лица.
— Том и Гермиона были старостами школы и лучшими учениками этого времени в прошлом году, а сейчас они являются преподавателями. Том будет преподавать Защиту от Тёмных Искусств вместо профессора Морти, который теперь преподаёт в Ильверморни, а Гермиона — Древние Руны.
После речи директора на столах появилась еда, и многие вежливо захлопали. Гермиона и Том опустились на свои места и молча принялись за еду, как и все в зале.
Спустя некоторое время все дети медленно разошлись, а девушка проскользнула вслед за ними, стремясь затеряться в толпе. Она знала, что, если не успеет, её обязательно поймает профессор Макгонагалл и заставит рассказывать о том, как продвигаются её отношения с Риддлом, и поэтому убежала.
Разумеется, она была не против попить чай с бывшей преподавательницей, но что она скажет в ответ на эти расспросы о слизеринце?
После того случая он по каким-то странным, понятным только ему, причинам, оставил девушку в покое и особо не навязывался, лишь каждый раз, когда они встречались в коридорах, буравил её взглядом.
Это всё ужасно нервировало, и в конце июля девушка плюнула и улетела на море, чтобы отдохнуть. Вернувшись спустя две недели, она не встретила ничего, кроме приветственного кивка, и после этого долго смотрела ему вслед, приоткрыв рот.
Она думала, что Риддл вновь пригрозит ей убийством за то, что она сбежала, пусть и на время, но ничего не произошло. Гермиона не понимала, что с ним происходит, а после разозлилась на саму себя и умчалась в комнату, чтобы выпить чаю и успокоиться.
Вот и сейчас он практически не обращал на неё своё внимание, а Гермиона гадала, почему это происходит.
Она дошла до своей комнаты и лбом прикоснулась к двери. Скорее всего, она никогда не сможет понять, что творится в голове у Риддла. Или сможет, но только в том случае, если она сам ей объяснит.
Да и не нужны ей объяснения этого морального урода!
Девушки зло выдохнула и открыла дверь, но не успела войти — её перехватили. Гермиона поморщилась — стальная хватка была знакомой.
Стоило ей прошипеть возмущенное:
— Отпусти, больно, — как её тут же отпустили и даже, кажется, отошли на пару шагов.
Она обернулась и спросила холодно:
— Что тебе надо?
Парень невинно улыбнулся.
— Я думал, что ты скучала.
Гермиона даже задохнулась от возмущения.
— Ты ошибся.
Тот лишь пожал плечами в ответ с совершенно равнодушным лицом.
— Нет так нет. К слову, Макгонагалл зажала меня в тёмной нише и пригрозила, что если я не поймаю и не отведу к ней тебя, то…
Девушка вспыхнула.
— Не надо меня никуда отводить! — выпалила она и убежала под насмешливым взглядом бывшего слизеринца.
Тот лишь покачал головой и вошёл в свою комнату.
Пока девушка шла к кабинету своего декана, она уже успела тысячу раз пожалеть о том, что наплела Макгонагалл чёрте что про их с Риддлом неземную любовь. Разумеется, она пожалела об этом уже тогда, когда поняла, что он тоже будет преподавать в Хогвартсе, но сейчас её досада разрослась до вселенских размеров.
Летом преподавательницы трансфигурации не было в школе и всё было вполне мирно, но сейчас он в первый же день под неведомым предлогом вызвала её к себе в кабинет. Гермиона практически на сто процентом была уверена в том, что это так или иначе связано с Риддлом.
«Хватит думать так о профессоре! С чего я вообще взяла, что это как-то связано с Риддлом? Может быть, она просто хочет обсудить дела насущные!» — мысленно укорила себя девушка, но, несмотря на это, в свои же мысли почему-то не верилось.
Перед тем, как войти, девушка осторожно постучала в дверь и прислушалась. Может, она передумала? Или так устала, что сразу же уснула? Или её к себе вызвал директор Диппет? Или…
— Входите.
Гермиона обречённо выдохнула и вошла.
Кабинет Макгонагалл ничуть не изменился, что было совсем неудивительно. Всё те же цвета, всё та же скрытая гриффиндорская натура даже в самых незаметных на первый взгляд вещах.
Гермиона улыбнулась. Она была рада тому, что хоть что-то осталось прежним. В отличие от неё самой.
Её усадили за стол, налили тёплый чай и велели рассказывать, а не строить грустное выражение лицо.
Девушка устыдилась — неужели она действительно делает несчастный вид? Но профессор махнула рукой и посмеялась:
— Успокойся, я просто пошутила. Но твоё непростое душевное состояние действительно заметно при более тщательном рассмотрении. Или я слишком хорошо тебя знаю.
Гермиона замялась. А что она могла рассказать? Не о том же, что они не общались всё лето и вообще друг друга ненавидят и Риддл вновь пытался её убить, а она его в ответ тоже чуть не похоронила.
— Я не знаю, о чём рассказывать, профессор. Ведь вряд ли то, что я скажу, понравится Вам, а я действительно не хочу, чтобы Вы расстраивались, — призналась девушка.
Женщина усмехнулась.
— Глупости. Моё любопытство всё равно сильнее меня.
Гермиона покачала головой и вновь приготовилась врать.
— Наши отношения слишком сложные. Выяснилось, что он всё ещё не готов и вряд ли когда-нибудь будет готов принять моё происхождение, а также мой факультет, характер, и меня в целом. Я уже и не знаю, что ему от меня нужно и зачем мы вообще начинали эти непонятные отношения, но…
Девушка запнулась, увидев, как погрустнело лицо Макгонагалл. Она тоже расстроилась — было жаль, что она так повлияла на настроение женщины.
— Я понимаю тебя, Гермиона, — внезапно сказала она доверительно.