Осталось две главы и эпилог.
========== 44. Клянусь, красавица такая ==========
Рыжеволосая гриффиндорка бурно махала руками и что-то настойчиво объясняла своим собеседницам.
— Она действительно чуть не заставила его изрыгать слизней! Профессор Риддл лишь чудом сумел увернуться?
Две другие девушки с красными галстуками изумлённо ахнули.
— Да быть такого не может! — сказала одна поражённо.
Другая собралась было тоже выразить своё недоумение, но не успела — в зоне видимости появилась профессор Грейнджер и все тут же испуганно притихли, исподтишка наблюдая за девушкой.
Та прошла мимо них, сделав вид, что ничего не услышала, но на самом деле в ней бушевала буря.
Разумеется, она знала о том, что о загадочных отношениях двух профессоров в Хогвартсе слагали легенды.
Всё дело было в том, что Риддл вернулся к себе-пятикурснику — никакого серьёзного ущерба, оставил попытки убить девушку, но упорно выводил её из себя, при этом невинно улыбаясь. Из-за этого в первое время у Гермионы были большие проблемы с женским населением школы.
Если раньше Риддла знали все девушки, но поклонниц из их числа было не так много, то теперь всё кардинально изменилось — ученицы буквально растекались от одного взгляда на красивого профессора. А если уж к кому-то из них профессор соизволил подойти и лично показать нужные движения палочкой, опуская свою ладонь на кисть ошалевшей от счастья девушки и при этом нежно поглаживая, то… В общем, подавляющее большинство учениц старших курсов просто слетело с катушек.
При этом он не забывал время от времени сделать ей, Гермионе, какое-нибудь нарочито ласковое замечание по поводу её волос, которые, кстати, сейчас были роскошными и уложенными, стиля, или, не дай Мерлин, преподавательского мастерства. Конечно, гордая гриффиндорка не могла оставить это без внимания и, признаться, иногда это действительно доходило до заклинаний.
И ученицы профессора Риддла не могли смириться с тем, что на их кумира натравляют птичек, так что принимались слать Гермионе письма с угрозами или проклятиями, а иногда и вовсе пытались заколдовать девушку в коридоре.
Гермиона злилась, просто ужасно злилась, и в очередной раз после нападения наорала на сжавшуюся от страха пятикурсницу, а после отравила её в Запретный лес собирать редкие растения.
Та вернулась сама не своя, и первые полчаса могла только тихонько завывать от страха, но Гермиону пронесло — директор и его заместительница сочувствовали бывшей гриффиндорке, а сама на их счастье оказалась магглорождённой, так что инцидент благополучно замяли.
Разумеется, Гермиона больше не будет так рисковать, но она ничуть не жалела о своём поступке — ведь эти ненормальные поклонницы Риддла действительно вышли из-под контроля, а после этого случая в большинстве своём боялись даже смотреть на преподавательницу косо.
И самое раздражающее было в том, что сам виновник торжества просто наблюдал за всем этим со стороны и, кажется, даже веселился! Ради приличия он, конечно, отругал девочку за такой поступок, но так нежно, что она быстро перестала плакать, и начала смотреть на своего профессора преданно и с надеждой.
Гермиону ужасно бесила сложившаяся ситуация — как можно так наплевательски ко всему этому относиться? Ведь фактически это всё его вина! Нечего тренировать своё нечеловеческое обаяние на своих же ученицах.
Вернувшись к настоящему времени, можно сказать, что она всё понимала, но ведь это не повод распускать о ней такие слухи! Было обидно.
Приблизительно каждую неделю находился некий источник, который начинал пускать сплетню о том, что злая профессор Грейнджер как-то навредила доброму и красивому профессору Риддлу. Сейчас, оказывается, она хотела заставить его изрыгать слизняков. Глупость какая! Слизняки — это не тот уровень. Сейчас она хочет просто заавадить мерзавца.
И надо же было подумать, что он оставит Гермиону в покое и даст ей спокойную жизнь! Девушка в очередной раз убедились в том, что чего-то в этой жизни она определённо не понимает, иначе как можно так ошибаться раз за разом?
Да, он не пытался её похоронить — и это уже было хорошо, но ведь её терпение не железное. Определённо, она катастрофически близка к точке кипения. Гермиона сама чувствовала, что сдерживается из последних сил.
Очередной инцидент произошёл на следующей неделе — за пару дней до Рождественских каникул. Все, как обычно, сидели в Большом зале и ужинали, а по помещению поползли разговоры о том, куда и как они отправятся на Рождество.
Ученики были крайне веселы и общительны, и всем не терпелось поделиться с друзьями новостями. Преподаватели и директор заметили это, переглянулись, а после с радостью подхватили тему и начали обсуждать то, как прекрасно было бы навестить родных или уехать на курорт.
Ничего не предвещало беды, но тут профессор Риддл сделал вид, что внезапно что-то вспомнил, чем привлёк внимание преподавательского состава, и, повернувшись к спокойно уничтожающей бисквит Гермионе, спросил у неё с вежливым любопытством:
— А я вот навещу папу с его родителями. А ты, Гермиона? Что насчёт мистера и миссис Грейнджер?
Профессор Макгонагалл и Спраут переглянулись — они не поняли, почему лицо преподавательницы Древних Рун так сильно изменилось за считанные секунды.
Гермиона крепко стиснула в руках вилку.
Она знала, что если сейчас отпустит свою злость на волю, то просто накинется на Риддла и выколет ему глаза этой самой вилкой.
Глубокий вдох и они отрицательно качает головой.
— Нет, не поеду, — ровный голос, но глаза девушки сверкают злобой так, что это не заметив бы только слепой.
Макгонагалл забеспокоилась.
— Всё в порядке, дорогая?
Гермиона невероятными усилиями нашла в себе силы на улыбку.
— Да, Минерва, всё хорошо. Но мне пора идти.
Она умчалась так быстро, что даже не расслышала, как её недавняя собеседница проговорила растерянно:
— Но ведь ужин только начался.
Все взоры обратились к парню. Тот лишь сделал расстроенное лицо и произнёс недоуменно:
— Наверное, я что-то не так сказал.
Многие закивали и вернулись к ужину, а профессор транфигурации решила, что поговорит с девушкой позже — в конце концов, может быть, она поругалась с родителями и теперь не хочет о них разговаривать? Мало ли что может быть.
Лишь сам Том прекрасно всё знал и украдкой довольно улыбнулся — всё шло как по маслу, и осталась лишь выполнить заключительную часть его гениального плана. Но пока нужно немного подождать.
Наконец, наступил тот момент, когда все дети, находящиеся в предвкушении долгожданных каникул, сели в поезд. Замок остался практически пуст — учеников осталось очень мало, но один из людей, нужных сейчас Тому, остался здесь, чем парень сейчас и воспользовался.
— Северус! — позвал он мальчика, заходя в факультетскую гостиную.
Почему-то появилась ностальгия — сколько времени он провёл здесь, обсуждая свои убеждения и планы с так называемыми «доверенными лицами». Все смотрели на их компанию, на его приспешников — завистливо, а на самого Тома — благоговейно. Все мечтали попасть в эту «элиту из элит».
Да, хорошее было время. Тем не менее, сейчас не время грустить о прошлом — пришла пора заняться своим будущим.
Темноволосый мальчик тут же вскинул голову, отрываясь от грузного фолианта.
«Наверняка о зельях», — добродушно подумал Том и подошёл к нему поближе.
Мальчик расплылся в улыбке, увидев своего учителя.
— Здравствуйте, мистер Риддл, — скромно поздоровался тот.
На самом деле, Том довольно смутно знал семью Северуса — его одноклассники иногда опускали шуточки про идиотку Эйлин Принц, которая выскочила замуж за маггла. Сначала Том даже думал о том, что будет испытывать к этому ребёнку презрение, но тогда, когда узнал его поближе, понял, что тот очень сильно похож на него самого.
Хотя различия у них, конечно, были. Например, если Том практически сразу понял, как всё устроено на Слизерине и уже к третьему курсу крепко взял чистокровных снобов за глотки, то Северус был истинным гриффиндорцем, по непонятным причинам попавших на Слизерин.