Тем не менее, Тому это было даже выгодно — мальчик ему доверял, а Том успел обнаружить у него зачатки настоящего таланта к зельям. Разумеется, Риддл и сам при желании мог бы получить мастерство по зельям, но у него были совсем другие цели, а вот личный Мастер Тому бы пригодился.
Именно поэтому Том потихоньку учил Северуса всему, что мог сам, и аккуратно подталкивал к правильному пути — получай Мастерство, женись на девушке из обедневшего чистокровного рода, делай свои собственные открытия, вари зелья доброму Тому Риддлу, и живи себе припеваючи.
К тому же, Том иногда действительно начал жалеть Северуса — глупая неумеха-мать, пусть и волшебница, и отец-маггл. Несмотря ни на что, с этой стороны Том был немного счастливее Северуса — отец мальчика пьянствовал и буйствовал, а вот отец Тома… Впрочем, он не хочет сейчас об этом думать. Да и жили они примерно в одинаковой обстановке — Тома ненавидели приютские, Северуса ненавидел отец.
— Привет, Северус.
Том присел рядом с мальчиком, и тот приосанился — ему хотелось выглядеть ничуть не хуже на фоне статного преподавателя Защиты от Тёмных Искусств с аристократическими чертами лица и нешуточной харизмой.
Том усмехнулся, но не обратил на это внимание — всё же он сам первое время делал также, и все свои хвалёные манеры скопировал у настоящих аристократов. Пусть и Северус копирует на здоровье.
— Что читаешь? — спросил Том, заинтересованно склонив голову к книге.
Мальчик пожал плечами.
— Ничего особенного, сэр. Всё, как Вы сказали — зелья и Защита от Тёмных Искусств, Защита от Тёмных Искусств и зелья.
Он скосил глаза на сидящего рядом мужчину, явно ища ободрения. Том вновь вздохнул, узнав в этом мальчике себя и ответил ему так, как и требовалось. Северус действительно был очень старательным, что выгодно отличало его от сверстников, а для таких Тому было не жаль доброго слова.
— Ты молодец, Северус, — похвалил Том его.
Северус тут же зарделся, как девочка, и отвернулся смущенно, хотя сам желал услышать именно это. Его очень редко хвалили — Слизнорт пусть и понимал разумом, что у ребёнка это наследственное от Принцев-зельеваров, всё равно не мог смириться с тем, что со временем мальчик легко переплюнет самого Горация.
Том послушал о том, что интересного Северус узнал от друзей-слизеринцев и что вычитал из книг, и благосклонно кивал. Он действительно был слегка поражён тем, какой памятью и жаждой знаний обладал этот ребёнок.
Наконец поток слов, бивший из Северуса, закончился и, пока мальчик мысленно ругал самого себя за откровенность и неуместный восторг перед профессором Риддлом, сам мужчина сказал осторожно:
— Если честно, мне нужна твоя помощь.
Мальчик ошеломлённо приоткрыл рот — ему никогда такое не говорили.
— Моя? — переспросил он, боясь того, что он действительно что-то не так расслышал.
«Какой же он всё-таки ещё ребёнок. Я в его возрасте гораздо лучше умел скрывать свои истинные чувства и эмоции», — подумал Том, но сам невольно улыбнулся. Ему действительно нравилось такое искреннее обожание, без каких-либо коварных помыслов.
— Да, Северус, твоя. А если ещё честнее, то только ты можешь мне помочь, — Том специально перешёл на шёпот, хотя прекрасно знал, что в гостиной кроме них никого не было.
Ребёнок важно закивал и тоже перешёл на шёпот.
— А это очень сложно? Вам нужно какое-то зелье?
Том покачал головой, улыбаясь.
— Нет, Северус, мне не нужны зелья, и это совсем не сложно. Просто мне нужно, чтобы ты выполнил творческое задание. Притворись совой.
Мальчик выпучил глаза, и Том не сдержался и громко расхохотался. Северус первые мгновения моргал глазами, а после неуверенно улыбнулся и спросил:
— Вы пошутили, да?
Том кивнул, всё ещё немного посмеиваясь.
— Да, Северус, я пошутил, но это того стоило, — он потрепал мальчика по макушке, отчего тот полностью расслабился. — На самом деле я просто хочу, чтобы ты передал записку профессору Грейнджер.
Мальчик вновь удивился.
— А почему Вы сами не можете?
Том пожал плечами.
— Потому что она не должна знать, от кого это записка.
Северус сделал вид, что понял, и важно закивал.
— Я готов, — решительно сказал он, чем снова вызвал веселье профессора Риддла.
Том усмехнулся.
— Я рад. А теперь возьми и не потеряй, — мужчина вложил в руку мальчика записку, и сам сжал небольшой кулачок. — И вот ещё — никому не рассказывай.
Мальчик опустил голову и сказал грустно:
— А из Слизерина только я в Хогвартсе остался, да Горбин, но он со мной не общается.
Том покачал головой — внук старика Горбина был скорее не предвзятым, а ушлым. Третькурсник общался только с теми, с кого мог поиметь что-либо.
— Не беспокойся, Северус, Астарт и Барти скоро вернутся, — добродушно сказал он, положив руку на плечо загрустившего Снейпа.
Тот кивнул головой и выпрямился, тут же состроив важное выражение лица.
«Перспективный мальчик», — усмехнулся Том.
— Мне пора. Не грусти, лучше почитай что-нибудь ещё.
Северус остался дочитывать фолиант о зельях, а Том ушёл, бредя по тёмным коридорам в глубокой задумчивости.
Он не стал зачаровывать записку — в конце концов, там ничего такого не было, да и Северусу он доверял, потому что Северус абсолютно точно доверял ему. Да и если записка случайно попадёт к кому-то другому, то вреда это не принесёт.
Скорее, листочек был своеобразной маленькой шалостью, чтобы ещё сильнее раззадорить профессора Грейнджер.
— Профессор Грейнджер, — вслух сказал Том важным голосом, как она представилась первокурсникам тогда, когда один раз заменяла Слизнорта.
Парень усмехнулся.
Он и сам не думал, что это ребяческое поведение сработает, но, тем не менее, женщины были удивительными существами. Они всячески поощряли уважительное и благоговейное к себе отношение, но не могли устоять против так называемых «хулиганов», которого сейчас так старательного изображал Том.
За эти месяцы он успел понять, что он определённо не безнадежен и вполне себе котируется в глазах Грейнджер как парень, ведь иначе бы та не искала его взглядом каждый раз, когда входит в кабинет директора во время собрания преподавательского состава. Только вот она категорически отказывалась это признавать.
«Теперь понятно, почему Гриффиндор», — подумал Том.
Она была невероятна упряма, но Том обязательно поможет ей разглядеть очевидное, или он не потомок самого великого Салазара, в конце-то концов?
Тем временем Гермиона отдыхала, вытянув ноги и лёжа на диване. Хотя, нельзя сказать, что она именно «отдыхала». Скорее, она рыдала, уткнувшись лицом в диванную подушечку и ужасно страдая.
Обидно, просто невозможно, как обидно!
Этот поганый Риддл мог спокойно поехать к своей бабушке в роскошный дом, нажраться домашних пирогов и быть полностью довольным жизнью, а она была вынуждена либо сидеть в Хогвартсе, занимаясь отчётами, либо пить виски в одиночестве, в Лондонской квартире, где они раньше всегда отмечали этот праздник с родителями.
К тому же, в её одиночестве был целиком и полностью виноват он!
— Паразит, — провыла она в подушку.
Почему мир так несправедлив?
От дальнейших угроз в пустоту её отвлёк робкий стук в дверь.
«Не Риддл», — сходу определила Гермиона. Этот негодяй всегда стучится так, словно вообще не должен этого делать — громко и навязчиво.
Девушка встала и открыла дверь в том же виде — ученики бы не рискнули стучаться к ней, а кроме них в Хогвартсе не было никого, перед кем она была обязана быть при полном параде.
Гермиона удивилась, увидев на пороге черноволосого мальчишку.
— Что ты здесь делаешь? — ошалело спросила она, но тут же растаяла, заметив смущение на лице мальчика. — Проходи, Северус!
Мальчик прошёл в комнату и невольно облизнулся, увидев богатый стол. Гермиона действительно не собиралась экономить на себе — чёрная икра и красная рыба, всё как требуется несчастной одинокой женщине.