— Та, — смело отмахнулся мужик. — Не пропадём, пока бабы басням верят…
Дальше я слушать не стал, развернувшись в поисках Аржена — нам срочно нужно было домой.
Оборотня было не видать. Я бросился по льду через реку, рассчитывая найти его на том берегу.
— Аржен! Аржен!
Как же это я раньше не догадался. Ответ же был очевиден, перед самым носом. Всего только и стоило…
Под ногой вдруг раздался оглушительный хруст, и я не понял, как мигом провалился под лёд. Мерзлые иглы сразу же ударили тело, я перестал дышать, уйдя вниз с головой. Разом отяжелевшее, оно не давало пошевелиться. Я был сбит с толку. Ошарашен. Холодно стало смертельно…
Часть 18
Дышать стало нечем — испугавшись, я резко выдохнул, но даже если бы здесь и был воздух, я бы не смог сделать вдох. Я словно сам превратился в кусок льда. В ещё живую, но уже почти нет, статую, как те, что в Новый Год на площади. И сейчас опускался всё ниже. На дно. Свет мерк, рассеиваясь в пустоте вокруг.
«Вернусь ли я в дом господина призраком?» — мой разум едва справился с мыслью, но она тут же исчезла.
«Наверное, я бы хотел увидеться с ним снова».
«Эйриг».
Имя господина было последним что я вспомнил до того, как меня закрутило водоворотом и я наконец умер.
Да, я точно умер. Меня потянуло так резко. Должно быть, на тот свет. Горло сдавило, словно на шею накинули удавку. Несправедливо. Тонуть в ледяной воде было мучительно больно. Почему я должен был почувствовать себя ещё и повешенным?
После меня швырнуло на твёрдую землю. Со всего маху. Голову обожгла боль, словно от удара. Рядом рычали дикие звери. Кто-то кричал. Голос будто бы знакомый. Важный. Или мне это только почудилось?
Я даже слегка заволновался.
Но о чём мне переживать, если меня уже нет?
— Тэг! Тэг, очнись!
По щекам безжалостно хлестали, и я подумал, что в смерти не так уж много покоя, как говорили люди.
— Тэг! Приди в себя!
Похоже, кто-то всерьёз решил вытрясти из меня душу, если она ещё не успела покинуть тело. Меня тормошило и трясло, кидало в стороны. Голова, как будто ещё знавшая, что присоединена к живому телу, испугалась, что отлетит.
Смерть была жестокой. К счастью, мир померк, и я погрузился в забытье.
Удивительно, что на том свете всё выглядело так, словно ты спишь. Лежишь в собственной постели со сладко прикрытыми веками за миг до того, как наступит пробуждение. Нет, ты ещё не проснулся, но уже и не спишь. Ты где-то посередине.
Как же всё знакомо. Словно только стоит раскрыть глаза и наступит новый день…
Я не сразу понял, что нахожусь в собственной комнате. Вокруг горели свечи. Неясные тени скользили по стенам, перебирались на потолок, карабкались вдоль столбов, поддерживавших балдахин, крались по простыням, ворохом окутывавшим моё тело.
Шепот я различил чуть спустя. Глухой. Такой же убаюкивающий, как свист ветра за окном, или стук ленивых капель дождя по стеклу.
С неимоверным напряжением мне удалось заставить бесполезный кочан головы откатиться чуть в сторону. По левую руку царил густой мрак. Но что-то было там. Внутри. Совсем рядом. Я напрягал глаза пока мне не стало казаться, что в этой тьме дрожит выедающая чернотой дыра. Большая. В два человеческих роста. Она покачивалась из стороны в сторону, словно пламя свечи.
— Кто ты? — прохрипел я почти неслышно.
Или это мне тоже только почудилось?
Страх, как ни странно, не тронул груди. Похоже, у меня не осталось сил, чтобы бояться. Всё, что я мог, это лежать и смотреть в эту тьму.
Здесь — на том свете — всё, конечно, должно было быть необычным. Непонятным и загадочным. Пугающим. Но испугаться всё равно не нашлось ни толики сил.
Почему я не удосужился спросить, существует ли ад или рай? Господин точно должен был знать. При воспоминании о господине мне вдруг стало больно. Я больше никогда его не увижу.
Никогда.
Горло сдавило и я с хрипом задохнулся. Если уж я умер, то не хотел ни о чём помнить. Не желал, чтобы настырные выворачивающие наизнанку мысли лезли в голову против воли. Их было так много, и взялись они словно из ниоткуда. Появились разом, стремясь раздавить, расплющить. Целый водопад, грозивший прорваться океаном. Уничтожить.
Глаза стало жечь, но миг спустя на мою руку, лежавшую поверх покрывала, опустилась холодная, словно вода в реке, чернота. Она обожгла и…
Я открыл рот, жадно заглатывая воздух.
Снова и снова. По лбу скатились тяжёлые капли. Сердце, всполошившееся на несколько бесконечных мгновений — или мимолётных часов, — спотыкалось, надрывно содрогалось, гнало уже мёртвую кровь вперёд, грозя разорваться.