Устал я быстро. Боясь потерять путь, «истинное зрение» я всё время держал включённым. Сперва я даже пытался идти, будучи бесплотным, но понял, что так я и четверти часа не выдержу, после того сонного перерасхода сил в квартире на Сретенском тупике. Однако спустя полчаса даже и ментальный взор мне было уже очень и очень трудно фокусировать на окружающей полудействительности. Дорога на трамвае занимала обычно пять-семь минут. Я был уверен, что вот-вот дойду до усадьбы, вагон отнюдь не был скоростным, однако я шагал уже почти сорок минут, а вокруг всё так же были лишь высоченные ёлки, тёмное небо и две едва различимых во мраке полоски рельсов, бесконечными линиями убегавших вперёд и назад. Я остановился. Тревога всё больше охватывала меня. Надо попробовать отключить «истинное зрение». Отдохнуть немного. Однако сперва я изо всех сил напряг фокус ментального взора. И далеко-далеко, на самой грани видимости, еле-еле различил я деревянный фонарный столб с горящей лампой в жестяном зелёном абажуре и под ним — тупик из старых шпал в конце трамвайного пути. Но стоило мне лишь чуть ослабить напряжение взгляда, как всё расплылось и горизонт опять превратился в бесконечные линии рельс и тёмную просеку. Я чётко осознал, что сейчас, в таком состоянии, мне до потусторонней усадьбы не дойти — не хватит сил. По инерции я прошёл ещё несколько шагов и вдруг увидел на стволе огромной ёлки что-то слабо белеющее во мраке. Подойдя, я посветил на ствол фонариком смартфона и обнаружил приколотые булавкой к дереву два тетрадных листка — один с моей собственной самонадеянной и наглой запиской про «доставание из-под земли», а на втором мелким почерком Сефироса было выведено: «Малинов, не трудитесь зря. Вам не дойти. Анна в полной и абсолютной безопасности, но вас я к ней пока не подпущу. С.»
В отчаянии я отключил «истинное зрение» и медленно опустился на землю, прислонившись спиной к высокой ели. Мгновенно пропали и просека, и рельсы, я сидел, оказывается, буквально в нескольких десятках метров от края лесопарка, сквозь деревья видна была освещённая улица с настоящей линией трамвая и проезжающими туда-сюда автомобилями. Вот и всё, чего я добился!
Но ожесточение нарастало во мне. Ладно же, котик! Ты непрост, но и я упрям! Во-первых, запросто можно предпринять повторную попытку добраться до усадьбы, предварительно как следует отдохнув. Тогда я смогу постоянно пользоваться деволюмизацией и «истинным зрением». Раз я сумел увидеть краешек потусторонней поляны, значит, в принципе она была достижима даже и без чёрного вагона. Просто надо будет всё время идти через ментальный слой бытия. Очень трудно, но возможно. А во-вторых, страшная книга тёмных чародеев была ведь у меня. И Сефирос, вероятно, ещё даже не знал об этом. Что ж, настало время попробовать почерпнуть в ней силы и знания. Стоило мне лишь подумать об этом, как неодолимое желание немедленно открыть книгу и начать читать овладело мной. И появилось странной щекотное чувство полной свободы. Не пустили пока в усадьбу — ну и что ж! Весь мир был моим киндер-сюрпризом. Огромная сила была на расстоянии вытянутой руки — нужно было всего только потянуться и достать до неё. Я вынул фолиант, включил фонарик смартфона и пристроил его в нагрудном кармане рубашки так, чтобы свет падал на страницы. Затем я уселся поудобнее на толстом корне, положил книгу на колени и раскрыл её.
«Бдѣніе Мощи, или Записи и стихи вѣданія и охраненія Силы Дающей. Слова и картины для дѣланія жертвъ и обрядовъ, какъ велись онѣ отъ предка нашего Василія Залесова, отъ него перваго записаны, столѣтіями пополняемы, для потомковъ Великаго Рода нашего дадены, съ постишнымъ указателемъ»- было выведено корявыми старинными буквами на форзаце. Надпись была явно моложе самой книги, ибо, когда я открыл первые страницы, на меня глянула путаная вязь старославянского письма, которую я даже и разобрать не мог. Или мог? Книга уже сама вела меня, строчки будто прояснялись перед глазами. Кажется, здесь речь идёт об обретении родом их зловещего хозяина… Интересно, но это не то, что мне нужно, подумал я и попробовал перелистнуть страницы вперёд. Но они будто не хотели переворачиваться, упрямо зовя меня обратно, прочитать вот это, такое интересное и хорошее заклинание, ко мне придёт счастье и сила, если я прочитаю его… С трудом я всё же преодолел наваждение и пролистал страницы. Здесь шло уже гражданское письмо петровских времён. Ужас, смешанный, однако, со странным желанием и восторгом, начал овладевать мною. Буквы складывались в жуткие слова и напевы, тщательно вырисованные миниатюры изображали чудовищные извращения над человеческим телом и пугающие инструменты, которые следовало применять при разделении жертвы… Но где-то здесь должны же быть записи и о спиритической коме, наверняка должны быть… Непослушными пальцами я перевернул страницы до конца и обнаружил длинный и беспорядочный тематический указатель. Вот оно! «Ежели адепту скрыть себя ото мира во немертвомъ гробѣ надобно, а такожъ и ежели ушедъчеловецъ ото мира, не помревъ, привесть его назадъ надобно — глава XI стихъ XXXV». И я уже не мог оторваться. Лицо моё склонялось всё ниже над пожелтевшими листками… Листаем, листаем туда…