Добежав, я всем телом ударился о деревянную дверь, навалился и опёрся на неё, ухватившись за дверную ручку и с трудом хватая холодный воздух пересохшим ртом. Только сейчас я заметил, что так и держу проклятый томик в руке, и поспешно сунул его в карман плаща. Ещё на подходе успел я заметить, что окошко комнаты Марка тускло светится — видно, у него был зажжён торшер. Я слабо — не хватало сил — заколотил в дверь и кое-как просипел: «Марк! Марк, открой, это я, Андрей!» Тишина. Только ветер шуршит сухой листвой леса. Я стиснул зубы, зажмурился и отчаянно попытался унять бешено колотящееся сердце. «Сейчас, Марк», — прошептал я. — «Сейчас. Я уже здесь. Я иду.» Постепенно — но очень медленно — дыхание становилось ровнее, чуть слабее стала боль в перетруженных лёгких. Я почувствовал, что я мокрый, как мышь, и задрожал на влажном ветру. Однако от всего этого следовало отвлечься. Надо было сосредоточиться и забыть про своё тело. Стараясь дышать как можно незаметнее и ровнее, я взялся за мысленный рычаг. Ну, Малинов, давай!! Я рванул рычаг, и он словно со скрежетом и скрипом сдвинулся. Я стал-таки бесплотным. От огромного напряжения сил мне казалось, что всё зыбкое пространство вокруг меня будто вибрирует. Я продёрнулся сквозь дверь, скорее отключил деволюмизацию и медленно заковылял вверх по скрипящим ступенькам лестницы. Интересно, что я буду делать там в таком состоянии? Если на Марка нападает какая-то потусторонняя сущность, то мне её не одолеть — я сейчас не в состоянии справиться и с котёнком. Тем не менее, я упрямо шёл наверх. Я буду рядом со своим другом. Буду, и всё. Я обещал.
Ввалившись в едва освещённую спальню, я обнаружил картину, очень похожую на ту, что наблюдал предыдущей ночью — Марк, разметавшись, лежал на кровати, и голова его слегка подёргивалась из стороны в сторону. Он тихо постанывал. Лежал он поверх одеяла и покрывала, был полностью одет, рядом валялся включённый ноутбук, на тумбочке стояла недопитая чашка с кофе. Видимо, мой друг отчаянно старался заставить себя не уснуть. Судя по множеству тёмных кругов на полированной поверхности тумбочки, борьба со сном шла давно. Но в итоге она была проиграна, и проиграна буквально только что — ведь мой безумный пробег занял от силы четверть часа. Неужели я всё-таки опоздал?
Я метнулся на кухню, набрал из-под крана холодной воды в попавшуюся под руку кружку, вернулся и попытался опять разбудить Марка прежним способом. Но на сей раз, сколько бы ни брызгал я водой на его лицо, сколько бы ни кричал (точнее, сипел) на ухо, бедняга не просыпался, лишь стоны его становились всё громче, а движения головы — судорожнее. Что делать? Я попробовал хотя бы на секунду включить «истинное зрение». Мелькнули вновь сложенные из костей стены, а постель Марка на мгновение показалась пропитанной кровью. Что же происходит? Совершенно очевидно, это было какое-то паранормальное вторжение, но какое? Где угроза? Почему я не вижу её даже ментальным взором? Скорее всего, решил я, потому что она во сне. Во сне Марка. Почему, почему я сбежал от Самохиной с этой мерзотной книгой! Всё на свете я отдал бы сейчас, лишь бы вернуться на три часа назад, снова оказаться в отделе БКЯС, отбросить злодейский фолиант обратно на полку, откуда я его взял, и спокойно приехать сюда с золотоволосой директоршей. О Господи, неужели ещё одна жертва на моей совести? Нет! Не бывать этому. Если я не смог привезти помощь к Марку, то я отнесу, отвезу его туда, где ему помогут. Надо найти автомобиль и ехать к Самохиной самому. Вызвать такси? Слишком долго ждать. Беру Марка на плечи — уж как-нибудь дотащу, другого выхода нет — останавливаю первую попавшуюся машину на дороге, пистолетом выгоняю водителя и мчу на Сретенский тупик, пусть даже вся полиция Москвы встанет поперёк! Горько теперь пожалел я, что из-за моего эгоизма, да ещё из-за пьянства, не было со мной сейчас моего служебного «форда» с вмонтированным ментальным распугивателем, заменяющим машинам Организации всякого рода «мигалки» и спецсигналы!
«Ничего», — кряхтел я, стараясь подлезть под руку Марка и поудобнее перехватить его, взваливая безвольное тело на плечи. — «Ничего… Сейчас донесу тебя до дороги, машину остановим… Ничего! Доберёмся до этого бэкяса, там такая симпатяшка, Ольга зовут, она тебя враз вылечит…»
Ну и тяжёл же он был! И вдруг сзади донёсся по-прежнему золотистый, хотя и очень взволнованный голос:
— Не надо его никуда нести! Кладите обратно, Малинов. Я здесь. Вы арестованы.