Комков обмяк и тихонько затряс головой, кивая:
— Хорошо… хорошо. Я буду отвечать.
Из-под стола донёсся явственный аммиачный запах. По брюкам начальника расплывалось большое мокрое пятно.
— Фу, — сказал я. — Это ещё зачем? Вот же скунс. Говори быстро — кому государственные машины даёшь покататься?
— Я не… я не… У нас всё по разнарядке. Это же управделами…
Я легонько тряхнул допрашиваемого:
— Сказал же — отвечать честно. Ты не переживай — я не из ФСБ. Говори — номера на машинах с иммунитетом?
— Д-да…
Ещё бы, подумал я. Это ж «управделами»! На таких машинах можно и мимо полицейских постов спокойно ездить хоть с килограммами наркотиков в багажнике, и под камерами нарушать правила дорожного движения безо всяких последствий. Номера внесены в особую базу «неприкасаемых». Таким никогда не выпишут штраф, а если вдруг полиция остановит, то сразу же и отпустит, да ещё и откозыряет на дорожку. Идеальный вариант для богатого культа.
— И сколько стоит на денёк карету арендовать? Много таких раздаёшь?
— Н-нет… не очень… да…, - наконец-то сознался автоначальник. — Но я в основном по звонку! Звонят с такого верху, что и отказать нельзя! Такие уважаемые люди звонят!
— Заткнись. Уважаемые люди тебя, небось, внакладе не оставляют. Говори, вчера серый «лексус-седан» номер восемьсот девяносто один кому давал?
— Э-э-э… — заблеял Комков. — Это не за взятку я… Это служебный выезд был. Машина не продавалась, честно-честно! Пожалуйста… Не надо… Я денег не брал…
Что за притча, подумал я. Уже почти признался, а на сером «лексусе» сдал назад. И тут меня осенило. Рукой с пистолетом я резко дёрнул вверх манжету левого рукава белой рубашки начальника. Ну так и есть! На дряблой коже запястья чётко выделялся чёрный остроконечный символ.
— Эге! — протянул я. — Ну что ж, вот и расплата к тебе пришла, шестнадцатикорщик. Или ты думал, что в культе демонопоклонников так и будешь безнаказанно состоять? Инициат!
— Я адепт, — машинально поправил меня Комков, и его буквально заколотило от ужаса признания. — Умоляю… Не трогай… Не убивай! Ты из Церкви, да? Ты… ты ангел? Не покарай меня, помилуй! Я… я брошу! Я больше не буду!
Вот это да. Но меня совершенно не прельщала роль карающей десницы Господней. Мне опять было противно и совершенно не хотелось никого убивать. Однако же извлечь как можно больше пользы из потрясения трусливого адепта было совершенно необходимо.
— В оргиях участвовал? — буднично спросил я.
— Да… — виновато откликнулся Комков.
— Жертвы приносили?
— Да… — совсем тихо прошептал он. — Но я никого не убивал! Старик всегда сам, всегда сам! У него такой нож жертвенный есть — страшный! Красно-чёрным светится…
Ага, подумал я. Вот и Старик опять всплыл.
— «Храм» на Лосиноостровской посещал? Машину вчера Старику давал?
Начальник-адепт мелко закивал головой. Слёзы и сопли стекали с его носа и капали во всё увеличивавшуюся лужу на полу. Мне пришлось чуть сдвинуть левую руку, чтобы не запачкаться.
— На чём Старик ночью отсюда уехал? И куда?
— Ты всё знаешь! Ты всеведущий! Прости меня, прости и помилуй!
— Говори, мерзкая тварь, — и я ещё раз сильно тряханул культиста. — На чём Старик уехал? У него есть собственная машина? Какая?
— Нет… Он на такси уехал. Я знаю, куда. Домой, сказал, поедет. Вещь он ценную раздобыл. Сказал, сила и слава грядут нам. Сказал, всё изменится теперь. И что враги наши, тюремщики человечества, расточатся ныне же… Вот ты откуда! — теперь, похоже, осенило моего допрашиваемого. — Ты же из них, из Тюремщиков! Старик рассказывал про вас… Но я думал, это просто сказки! О-о-о, и зачем я со всеми этими делами связался! Старик околдовывает людей, он так говорить умеет! А когда слова правильные читаем, то душа силой напитывается, так легко и хорошо становится, свободно так!
— Конечно, — сказал я. — Свободно ото всех приличий и хороших норм! Свободно можно убивать и насиловать, да?! Хаосу поклоняетесь, дурачьё?! Хаос и поглотит вас! Но я тебе тут не проповеди пришёл читать. Ты сам себя уже наказал, связавшись с демонопоклонниками, да ещё и на ступень адепта встав. Говори, скотина, где Старик живёт!
— Он убьёт меня, — в ужасе прошептал Комков, пытаясь чуть повернуть голову и взглянуть на меня безумными обречёнными глазами. — Я не могу… Они придут и убьют меня.
— Если ты не скажешь, то умрёшь прямо сейчас, — пообещал я. — И представь себе, для тебя так будет даже лучше. Погибнув от моей руки, ты хотя бы ещё имеешь шанс спастись от вечного проклятия. Так что я прикончу тебя без колебаний. Говори! Я доберусь до твоего Старика, и больше он ни за кем никогда не придёт.