Выполнив, таким образом, свой гражданский долг, я опять сел в автомобиль, завёл его и поехал на бульвар Рокоссовского. Уже начинало темнеть. Паркуя «форд» в соседнем дворе и поднимаясь по ступенькам в ярко освещённый подъезд громадной башни сверхмодернового жилого комплекса, на тринадцатом этаже которой, по словам адепта, обитал глава Незримого культа, я продумывал возможные варианты действий по изъятию фолианта и обезвреживанию Старика. Войду в любом случае бесплотным. Если и он и книга там, то сперва следует забрать том, затем проявиться, под дулом пистолета связать негодяя, заткнуть ему пасть, оставить в квартире и вызвать опергруппу Организации при помощи ментального передатчика из автомобиля. Вообще говоря, обычным способом экстренного вызова опергруппы была отправка сообщения с соответствующим кодом, координатами и идентификационным номером вызывающего агента. Но я был вовсе не уверен, что мой идентификатор всё ещё работает. Если же самого Старика я не застану, а книга там, то просто заберу её и отдам той же Самохиной — отвезу в отдел БКЯС и оставлю. Если не будет ни Старика, ни книги, то придётся устраивать засаду и дожидаться хозяина. Это, наверно, был вариант самый неудачный и неприятный — кто знает, когда он появится? А если он спрятал книгу где-то вне своего жилища, то понадобится ещё и вытаскивать из него сведения о её местонахождении. Ну, тут уж я не собирался особо стесняться в методах. Все свои планы я основывал, разумеется, на том, что Старик, будучи вроде как обычным человеком, не сможет ничего сделать мне бесплотному.
Я здорово просчитался. Как в своё время я недооценил графа Залесьева, тёмного чародея, отца моей возлюбленной, так и сейчас я оказался слишком самоуверен. Однако ещё со старых, «допотусторонних» времён привык я считать всех и всяческих новых пророков, основателей мелких культов и прочих «великих комбинаторов» от духовной сферы простыми шарлатанами и обманщиками своих доверчивых последователей. Но это был совершенно другой случай. Старик действительно имел доступ к чёрным сверхъестественным силам. И больше того, он и вправду мог наделять ими своих поклонников. Глава не врал подчинённым. И хотя многие из них подспудно осознавали, что делают что-то нехорошее, что-то гибельное и запретное, иные в меньшей степени — как двое гопничков с Лосиноостровской, иные в большей — как Аристарх Комков, но были среди культистов и те, что совершенно искренно отдавали себя Тьме, считая её дело единственно правым и сакрально значимым. Таких, конечно, мне не удалось бы столь легко раскрутить на признания и уж тем более на хотя бы относительное покаяние. Это были очень опасные и идейно выдержанные враги, настоящие исчадья ада в людском обличье — хотя и безо всяких сверхспособностей, которые мог бы выявить простой осмотр ментального поля. Чтобы опознать их, требовалось особое ментальное чутьё, о слабом развитии которого у меня говорила Самохина. И вскоре мне предстояло столкнуться с такими противниками. Собственно, первым подобным, непоколебимо верящим в правоту своего дела оппонентом и был пресловутый Старик. Напрасно я принял его за досужего шарлатана. Мог бы вспомнить, что не зря именно к нему прилетела суккуб, покинув наш с Марком сон.
Я поднялся на тринадцатый этаж на лифте, деволюмизировался, вышел и включил «общий рентген». Номер квартиры я, разумеется, не знал. Комков и про этаж-то услышал случайно — это не совсем те вещи, которые обычно говоришь, когда называешь адрес водителю. Если, конечно, ты не персонаж советской кинокомедии. Но найти оказалось несложно — сомнительно было, чтобы простой обыватель оклеил стены чёрными обоями со странными надписями, поставил громадные подсвечники и нарисовал пентаграммы и многосимвольные круги на полу и потолке комнат. Именно такой интерьер, дополненный ещё стильной современной мебелью и техникой, увидел я в большой угловой квартире в конце коридора. Однако что-то настораживало меня. Что-то было не так. Я включил «истинное зрение». Господи! Всё предполагаемое обиталище главы гадкого культа было покрыто просто-таки невероятным слоем коричнево-розовой грязи. Словно там месяцами испражнялись и совокуплялись сонмы потусторонних, а может, и не очень потусторонних тварей. Пакость какая! И да — в одной из комнат висело тёмно-багровое облако. Тварь, сбежавшая от нас с Самохиной и унёсшая страшную книгу, была здесь! Я вытянул из кобуры пистолет, хотя и подозревал, что против этого существа он может оказаться бессильным. А где же сам хозяин? Ага, вот и он, возится на кухне. И чёрно-сияющая в ментальном взоре книга лежит рядом с ним на столе. Итак, вперёд, Малинов! Только методичнее, методичнее, действовать надо осмотрительно. Очень осторожно я двинулся к квартире и пересёк порог запертой металлической двери. Не отводя взгляда от багрового облака, я боком медленно прошёл на кухню и встал за спиной Старика. Он увлечённо смешивал что-то в барном шейкере. Несколько бутылок с разноцветными жидкостями, только что вынутые из маленького холодильника под мраморной столешницей, стояли перед ним. Проклятая книга была небрежно кинута углом на разделочную доску. Я подошёл, взялся за том свободной рукой и попытался его развоплотить и убрать в карман. Не тут-то было! Книга словно приросла к столу, деволюмизация не подействовала. Я напрягся, отчаянно стараясь утащить книгу на ментальный уровень, вложил все силы, всю волю в это движение. Нет! Книга больше не давала себя деволюмизировать! Лишь краешек её чуть побледнел. Я отпустил фолиант и почувствовал себя так, будто только что пытался стронуть с места железнодорожный вагон. Ноги и руки ощутимо тряслись. Эге, так не пойдёт, подумал я. Ещё одно такое усилие, и я не смогу даже свою собственную бесплотность сохранять. И так уже я чуял, что очень сильно устал. Ладно, зайдём с другой стороны.