Тогда наконец я понял всё.
— Оля, — сказал я. — Подойди, пожалуйста, сюда.
Ольга посмотрела на меня немного удивлённо, но перемахнула через парапет и приблизилась к нам. А я взял правую ручку Ани в обе свои, опустился на одно колено, и, не отрывая взгляда от её глаз, сказал:
— Анна Владиславовна Залесьева! Моя милая и любимая! Перед лицом присутствующей здесь директора отдела Организации магистра Самохиной Ольги Ивановны, я, бывший агент упомянутой Организации, Малинов Андрей Кимович, прошу твоей руки! Согласна ли ты стать моей женой?
Анечка вся зарделась, её щёки стали совсем пунцовыми, но она не отняла своей руки и тихо, но твёрдо ответила:
— Да, агент Малинов Андрей. Я, Анна, дочь побеждённого тобою графа Владислава Залесьева, согласна стать твоей женой. Я твоя.
И эхом откликнулась нам девушка-лиса:
— Я, Самохина Ольга Ивановна, магистр Ордена, директор отдела, своим свидетельствованием скрепляю ваше взаимное обещание, Малинов Андрей и Залесьева Анна. Отныне вы помолвлены друг другу перед Богом и людьми.
Эта странная и возвышенная церемония произвела большое впечатление на всех нас. С минуту мы молчали, не меняя поз. Потом я медленно поднялся на ноги, крепко обнял Аню и прижал её лицо к своей груди. Однако тишину первой нарушила Ольга. В глазах её блестели слёзы:
— Братик и сестрица! Позвольте уж мне теперь вас так называть! Хотите вы этого, или нет, но мы теперь все трое связаны. У меня никогда не было семьи. Я не знаю своих родителей, не было у меня ни братьев, ни сестёр… А теперь есть! Будьте счастливы, родные мои! Идите и радуйтесь друг другу!
И, подмигнув нам, она развернулась и быстро спустилась по каменной лестнице, на ходу сбрасывая туфли и стягивая чулки. Оставшись босиком, она пустилась бегом к недалёким зелёным зарослям и вскоре скрылась в них. Слова её меня немного удивили. Вот уж нежданное родство! Однако стоило мне взглянуть на прелестное, сияющее радостью личико Ани, как я мгновенно забыл обо всём на свете.
Моя суженая немного отстранилась от меня, чуть отвела в сторону взгляд, взяла меня за обе руки и тихо шепнула: «Пойдём». И мы поднялись ко входу в тихие тёплые покои, завешенные вышитыми гобеленами. У широкого ложа на низком столике стояли чаши с вином, в корзине лежали фрукты. В камине горел яркий огонь.
Что я могу рассказать об этих кратких часах счастья и неземного блаженства? И стоит ли? Да и разве помню я? Сперва мы просто сидели и держались за руки. Потом Аня шепнула: «Я знаю, ты уже был женат. Ты говорил мне ещё тогда, весной, когда впервые мы остались наедине. Ты знаешь, как это бывает. А я ещё нет… Будь со мною нежен…» И она распустила завязки на платье.
О, я был нежен! Бесконечно осторожно, как к драгоценной игрушке, прикасался я к своей возлюбленной. Мои ласки были тихи, хотя внутри полыхал жаркий костёр страсти. Но дыхание Ани становилось всё чаще, её движения — смелее, и вскоре она сама крепко-крепко прижалась ко мне и мы слились. Один лишь раз чуть вскрикнула моя девочка, а потом все её тихие стоны мне на ушко были полны неги и любви. Плавный-плавный, мягкий-мягкий, нежный-нежный медленный ритм захватил нас и беспредельная сладость наполнила всё моё естество.
Потом были тишина, потрескивание огня в камине, терпкий вкус вина на губах, хранящих ещё Анечкины поцелуи, прохлада покоя и лёгкое тепло с той стороны, где лежала моя суженая. Её ручка, несмело крадущаяся под тонким одеялом к моему телу. Искорки внутри и внизу живота. Её пальцы скользят по моей груди. И снова тесные объятия, жаркие ласки, горячие поцелуи… Потом, похоже, мы уснули прямо в руках друг друга, сладко истомлённые любовью.
Глава 7. Война начинается
Нас разбудила Ольга, тихонько постучав по деревянному косяку входа в покой. Внутрь она заходить не стала. Мы оделись и вышли к ней.
— Мне так жаль отрывать вас друг от друга, — сказала она с неподдельной горечью в голосе. — Но нам с Андреем надо возвращаться в реальность. Там прошло уже с полчаса, я думаю. Мерзавец главный культист наверняка на полпути в свою Обитель. Вскоре, я уверена, он выведет на улицы армию своих головорезов. Пусть пока у него не вышло создать общий хаос, но возбуждённые ритуалами, напоенные тёмной силой от близости своих адских союзников, охваченные кровавой яростью берсерков инициаты и адепты могут быть очень опасны. И они наверняка вооружены. Мы должны быть там. Да я и не могу долго удерживать себя и Андрея в твоём сверхглубоком сне, Аня.
Тут у меня мелькнула странная, тревожно-радостная мысль.