— Ага, Тюремщик! Тебе конец! И ты уже валяешься у меня в ногах!
Он занёс было меч для смертельного удара. Но опустить его он уже не успел. Собрав все свои оставшиеся силы в кулак, я мощным напряжением воли развоплотил небольшой круг помоста под оппонентом. Фактически я повторил трюк, предыдущий успех которого уже избавил нас от Залесьевской книжонки. Я был прав, Ди даже с помощью своего потустороннего контролёра не мог надолго становиться бесплотным. Он провалился сквозь пол по пояс. Я отпустил деволюмизацию. И Старика просто расхватило напополам досками помоста. Верхняя половина лидера демонопоклоннического культа так и осталась стоять с раззявленным ртом, как чудовищный бюст-памятник человеческому безумию и неуёмной жажде зловещего чёрного могущества. Из-под неё начала расползаться багровая лужа. Красно-чёрный клинок выпал из мёртвой руки и остриём скользнул мне по бедру, рассекши кожу и пригвоздив джинсы к полу. Хорошо ещё, что я лежал чуть в стороне, а то падение клинка могло иметь куда худшие последствия. Я вырвал штанину из-под торчащего в полу молниевидного меча, кое-как поднялся и заковылял к рампе. Шипя от боли в руке и бедре, я осторожно попытался привести в чувство прикованную сестру. К счастью, оказалось, что она не была в обмороке, а сумела погрузить себя в сон. На мой голос и ласковое прикосновение сознание девушки сразу отреагировало, и она проснулась.
— Андрюша! Братик! Ты жив? Мы победили?
— Да, Оленька, — твёрдо ответил я. — Проклятой книги больше нет.
Это было так. Даже глядя «истинным зрением», которое я пока ещё на всякий случай держал включённым, я не видел от обрывков страниц гадкого фолианта ни чёрно-блестящего сияния, ни каких-то там ментальных лучей или потоков.
— И лидера культа тоже, — добавил я. — Ты не смотри туда. Он… Немного не целиком нынче. Сестрёнка, я сейчас обесплочу удавку и кандалы, наклони голову и перехватись руками за рампу.
Я деволюмизировался, коснулся кожаного ремня у горла Оли и железного кандала на её правой руке и развоплотил их. Она наклонила шею, крепко взялась рукой за толстую доску, и тогда я поочерёдно освободил её левую руку и обе ноги. Ольга медленно сползла на помост и прислонилась спиной к пыточной станине. Она была вся в крови.
— Бедная моя, — прошептал я. — Опять ты страдаешь из-за меня. Сейчас…
Я с опаской оглянулся на вход в зал. Как я полагал, в любую минуту к нам могли ворваться боевики культистов, и прежде, чем оказывать первую помощь сестре, надо было срочно забрать и зарядить оружие. Однако Ольга проследила за моим взглядом и тихо сказала:
— Не бойся, Андрюша. Вся Обитель крепко спит. Через мою боль и моление о себе и тебе, Бог дал мне силы усыпить всех людей в округе, даже раненых тобою.
Я молча поцеловал сестру в бледный лобик, поднял её на руки и отнёс к широкой скамье у боковой стены зала. Потом я прохромал между крепко спящих культистов за своим плащом, принёс его к Ольге и укутал её. Она первым же стыдливым движением поспешила прикрыть полой одежды низ животика и лоно. Я сделал вид, что ничего не заметил. Затем я уселся рядом с нею, и мы принялись перевязывать друг другу раны антибактериальными салфетками и липкой лентой. Это было здорово больно. Я очень старался выглядеть молодцом перед сестрой и не стонать слишком уж громко, но вскоре заметил, что и она сдерживает себя по такой же причине. Это почему-то меня рассмешило, несмотря на боль. К окончанию медицинских процедур мы уже оба улыбались, и даже поддразнивали друг друга. За этим занятием нас и застал неожиданно появившийся в проёме дверей Сефирос.
Я включил «общий рентген» и увидел за забором базы серые автомобили с синими полосами на бортах, медленно преодолевающие перепаханную ментальными выбросами дорогу проезда. Сефирос очень внимательно посмотрел на меня, на Ольгу, но ничего не сказал. Огромный кот тихонько пошёл в обход молельного зала, всякий раз тщательно выбирая, куда поставить лапу, переступая через спящих адептов, сторонясь луж крови и кучек демонического пепла. На секунду он задержался возле подстреленных мною культистов, и возле тех, которым я отрубил ладони. Издав странный хмыкающий звук, он затем перешёл к так и торчащим на помосте останкам лидера культа и некоторое время рассматривал их, поводя усами. Брезгливо дёрнув лапой, он повернулся к алтарю, колдовскому кругу и иссечённым телам несчастных жертв, которых мы спасти не успели. Усы и уши кота опустились, и он издал тихий и длинный печальный мяв, похожий на детский плач. Потом он вдруг начал раздуваться в меховой шар, как тогда, перед дверью моей усадьбы. В следующую минуту я увидел в деле настоящего боевого магистра-повелителя ментального поля. Насколько же я рисковал, угрожая коту во время нашей с ним ссоры! Глаза начальника отдела мониторинга сверкнули красным. От кончиков волос его вздыбившейся шерсти отлетали натуральные искры. Он громко зашипел и только лишь взмахнул правой лапой, как камень алтаря, сильно вздрогнув, с громким щелчком сам собою развалился на две половины. Прыгнув прямо в круг, Сефирос когтями разодрал его поверхность, нарушая тонкий рисунок линий. Царапины от его когтей были почти в сантиметр глубиной. Пыточная рампа зашаталась и рухнула. Кот перескочил к трупу Ди, сунул передние лапы прямо в доски помоста — при этом он оставался отчётливо виден — и сделал ими там какие-то сложные движения. Включив «истинное зрение», я успел заметить, как когти Сефироса перервали усохший и бледный, но всё ещё заметный красный канал адского контроля, по-прежнему, оказывается, тянувшийся к голове мертвеца. А ведь я даже не обратил на это внимания.