Вот теперь тёмное присутствие пропало окончательно. Мы с Ольгой задышали свободнее, и даже наши раны стали меньше болеть. Сефирос же подошёл к обрывкам мерзкого фолианта и махнул по ним хвостом. В мгновенной вспышке они сгорели ядовито-зелёным пламенем. С молниевидным мечом Старика магистр повозился чуть дольше, но в итоге чёрные осколки попадали на помост, а красный силуэт провалился под землю и ушёл в бесконечную бездну.
— Вот так! — громко и звонко мяукнул кот. — Во славу Создателя!
Окончив разрушение нечистой молельни, Сефирос наконец повернулся к нам. Ольга застегнула плащ, и хотела было подняться навстречу, но я рукой нежно удержал её, сам с трудом встал и, немного припадая на раненую ногу, подошёл прямо к своему бывшему начальнику. Вытащив из-за пояса Дюраль, я отсалютовал коту. А затем, чуть поморщившись от боли, опустился на одно колено, взял меч в обе руки за рукоять и клинок и протянул его магистру, опустив голову в глубоком поклоне. Я смотрел в пол и не видел действий Сефироса. Но через несколько секунд я почувствовал, как мягкая густая шёрстка ласково скользнула по моей окровавленной левой руке, а меч будто стал самую чуточку тяжелее. Я поднял глаза и увидел, что на клинке лежит удостоверение сотрудника Организации. Сефирос сидел вплотную ко мне, подвернув хвост. С хитроватым огоньком во взгляде он чуть заметно кивнул головой вбок, будто указывая мне на удостоверение. Я снял кожаную книжечку с лезвия и раскрыл её, сунув Дюраль обратно за пояс. Надпись на карточке рядом с моей фотографией гласила: «Специальный агент Малинов Адрей Кимович». Я застыл на месте, не веря своим глазам. Потом я медленно повернулся и хриплым от волнения голосом сказал Ольге:
— А мне специального агента дали…
Мне больше ничего не приходило в голову, честное слово. И лишь когда сестра моя засмеялась, тихонько, боясь потревожить свои раны, но весело, удивляясь и радуясь моей обалделой физиономии, я догадался встать, поклониться Сефиросу и громко сказать:
— Простите меня за всё, товарищ директор Сефирос! Благодарю за доверие! Обещаю впредь его не нарушать! Служа порядку — служу народу!
— Не забудьте подобрать свой табельный пистолет, товарищ специальный агент, — сказал мой начальник, залихватски мне подмигнув. — Возвращая вам удостоверение, я посвящаю вас в старшие рыцари Ордена. Помните об этом. И я вас прощаю. Что было, то прошло. Простите и вы меня за несдержанность! Передавайте мой тёплый привет и почтение вашей прекрасной невесте. И только попробуйте не пригласить на свадьбу! А теперь — в медицинский фургон оба, живо!
Я поднял с пола своё оружие, сунул его в кобуру, опять взял Олю на руки и спокойно пошёл навстречу спешащим к нам врачам во главе с Зиновьевым.
Пока я пару недель валялся в клинике на Тенистой улице города Яхромы, Сефирос больше не приходил ко мне. Однако я знал, что это не от нерасположения, а из-за занятости. Да, все тёмные призывы прекратились, как только я уничтожил «Бдение Мощи». Демоны были изгнаны обратно в преисподнюю. Большинство адептов Незримых посходило с ума. Однако надо было разобраться с рядовыми культистами-инициатами: кому-то просто вправить мозги, кого-то передать по делам об убийствах и изнасилованиях в руки «земных» властей, кого-то выслать в другие регионы и так далее, и тому подобное. Всю неделю Сефирос был занят по уши. Однако вскоре меня навестил Зиновьев, расспросил о произошедшем с нами и рассказал обо всех последствиях атаки культа Незримых на Москву и Россию. Как я уже говорил, жертв среди гражданских не было вовсе. Несколько полицейских и пожарных было ранено в столкновениях с прорвавшимися от мест призыва через блоки Организации адскими тварями. Но такие прорывы были редки. Внутренние войска в Москве в итоге не разворачивали. Солдаты просидели в автобусах до утра, но когда стало ясно, что всё закончилось, их отправили досыпать по месту дислокации. Тем не менее, к великому горю, на алтарях культистов в целом погибло около тридцати человек, в основном молодых парней и девушек. Ещё несколько женщин было изнасиловано, но убить их у местных адептов не хватило духу, или не дали вовремя прибывшие агенты. Сказав мне о количестве жертв и увидев, что я становлюсь мрачнее тучи, Зиновьев остро глянул на меня и произнёс: