Соня решительно тряхнула головой и направилась к ним.
Никто, даже Хобр, не посмел остановить ее.
— Я знаю путь к храму,— шепнула она, склонившись к шайману, прежде чем стоявший рядом воин успел схватиться за меч.
— Отойди! — Воин не понимал их языка, и это было хорошо.
— Убей человеческое тело, и демон напустит на пещерное отродье такого страха, что они забудут, как их зовут,— быстро прошептал Айри,— я знаю одно заклинание. Видишь, их лица разрисованы?
Соня кивнула.
— Эти рисунки оберегают от демона, но мое заклинание уничтожит оберег. Будет паника. Зуриаб перетер веревки и в нужный момент развяжет нас. Мы сбежим.
— Они убьют нас, как только госпожа обретет новое тело,— перестав жевать, пожаловался Рахмат.
— Не убьют,— ободряюще улыбнулась Соня. Ударили барабаны.
Хумаза втолкнули в пещеру остриями нескольких копий. Трусливый степняк упирался как мог. Он был бледен, гол и жалок. Жирные складки его тела покрывали непонятные рисунки и знаки, волосы на голове свалялись в бесформенный ком, на правой ноге степняка болтался обрывок веревки. «Не очень-то здесь обходительны с демонами»,— подумала Соня. Хумаз испуганно шмыгнул носом, отвернулся от девушки, встал на четвереньки и попытался бежать прочь. Воины даже не стали опускать копий. Ударом ноги один из них швырнул бедолагу прочь. По пещере пронесся веселый шепоток. Некоторые зрители засмеялись.
— Я — не демон,— жалобно сказал, вставая с колен, Хумаз. Так же как и Соня, он говорил на языке пещерных жителей, но от страха отчаянно запинался.— Я — не демон,— чуть громче повторил он.
— Ну, это мы еще посмотрим,— сказал пнувший степняка воин и угрожающе выставил копье.
— Дайте хотя бы меч.— Хумаз повернулся к Хобру, но тот лишь пожал плечами:
— Демон хитер. Оружие ему ни к чему.
Хумаз испуганно съежился.
Соня с презрением смотрела на своего противника. Сражаться? С ним? Да она убьет его одним ударом кулака!
— Начинайте!
Громкий окрик Хобра подстегнул девушку. Она выхватила короткий меч, шагнула к трусливому воину. Увидев, что Соня готова драться, Хумаз затравленно огляделся и с невероятной прытью побежал по кругу арены, норовя спрятаться за каменный столб. Сидящие, а вернее, висящие на стенах зрители заулюлюкали. Вниз снова полетели камни. Но на этот раз они предназначались Хумазу. Крупный булыжник едва не сбил бедолагу с ног, второй пришелся по ноге, и Хумаз, взвыв, запрыгал по арене, проклиная Сета, пещерных лягушек, но пуще всех покорителя гор Тахата Саббидзарра, пославшего его на верную смерть с рыжей дурой, которая только и умеет рассказывать сказки, стрелять из лука и размахивать своим поганым ножом.
— Убей его! — пронеслось над ареной.
Теперь симпатии зрителей были на стороне Сони.
Так же как и в степи, здесь не любили трусов. Поняв, что спасения не будет, Хумаз метнулся к краю арены и неожиданно вцепился зубами в ногу опрометчиво севшей на нижней ярус женщине.
— Убей его!
Женщина взвизгнула, ухватившись длинными руками в выступ над головой, полезла вверх. Босая пятка врезала Хумазу в лоб. Повалившись на пол, он покатился по каменным плитам арены. Соня стояла совсем рядом, но лишь брезгливо смотрела, как несчастный корчится от боли.
— Я… я — не демон.— Хумаз чуть не плакал.
Тахат Саббидзар знал, кого дать ей в спутники.
— Это не демон.— Соня отпустила рукоять меча, и он со звоном упал на каменный пол.
— Рыжая Луна недостойна! — тотчас пронесся по пещере ехидный шепоток.
— Возьми! — Соня подпихнула меч под нос степняку.
Увидев лежащее перед ним оружие, Хумаз забыл о боли.
— Госпожа Сония хочет убить демона? — приподняв голову, спросил трусливый воин, и рука его потянулась за мечом.
— Если ты возьмешь меч и бросишься на тех, кто охраняет выход, я освобожу остальных,— шепнула по-гиркански Соня,— ты сделаешь это?
— Да, да! — с жаром сказал степняк.— Госпожа Сония позволит мне взять оружие?
Он все еще не верил в свое счастье.
— Бери,— брезгливо морщась, сказала Соня.
— Она договаривается с демоном! — крикнул кто-то из зрителей.
— Рыжая Луна обманула тебя, Хобр,— вторил первому тонкий женский голос.
Хумаз встал с мечом в руке. Жирное брюхо степняка мерзко подрагивало. Но меч в руке лежал твердо.