В намерениях моей почитательницы я не ошиблась – Лусинда только что не бросилась мне на шею. Я ответила ласковой улыбкой, подождала, пока будет готова ванна, а потом взяла её за руки и таинственным шёпотом сообщила, что не смею злоупотреблять её расположением, так как это разобьёт сердце моего господина, питающего к ней давнюю и безнадёжную страсть. Лусинда расхохоталась – ни она, ни сеньор де Ривейра никогда не испытывали друг к другу симпатии. Но я упомянула, как решительно Керро отделался от бывшей возлюбленной, заходившей сюда на днях – с чего бы ему отказываться от предлагающей свои услуги девицы, если его сердцем не завладела другая? А каким тоскующим взглядом всякий раз провожает Лусинду! Но моя почитательница только пренебрежительно кривила губы. И тогда, отчаявшись окончательно, я рассказала, как в схватке с нагвалем Керро, бросаясь на врага, выкрикнул её имя – дешёвый приём, достойный третьесортного любовного романа, но лицо Лусинды неожиданно помрачнело.
- А ты, Джеральдино?- тихо спросила она.
- Я не сражался с чудовищем…
- Что чувствуешь ко мне?
- Я не смею ничего чувствовать,- потупилась я.- Чувства господина важнее моих собственных. Присмотрись к нему. Он ведь... красив и... мужествен. Куда более достойная партия, чем я.
- Он действительно красив. И благороден,- задумчиво согласилась Лусинда, смерила меня странным взглядом и, не проронив больше ни слова, вышла из комнаты.
А я вне себя от радости забралась в ванну. Пусть с Лусиндой теперь разбирается Керро! И прочувствует на себе, каково это быть вынужденным объектом чьих-то вожделений! Конечно, вряд ли это изменит его поведение по отношению ко мне, но… в какой-то мере, я уже начала привыкать к его навязчивости. Невольно сравнивала Керро с моими прежними почитателями и не могла не признать: если отбросить дикость и неотёсанность – неотъемлемые черты, наложенные местной "культурой", он не обделён и качествами, способными вызвать восхищение. Одна схватка с нагвалем чего стоит! Только при взгляде на подобное чудовище любая знакомая мне особь мужского пола бежала бы, сверкая подошвами кроссовок. И... было ещё кое-что. Прошедшую ночь я помнила лучше, чем призналась. Вспышка белого света не была игрой моего воображения, и тьма, в которую погрузилась после ранения, ненадолго выпустила меня из плена, прежде чем поглотить совсем. И в то мгновение между беспамятствами я видела лицо Керро, склонившееся к моему... и до сих пор не могла забыть выражение отчаяния и боли, исказившие его черты... Вздохнув, я закрыла глаза. Произойди наша встреча при других обстоятельствах и в другой реальности... кто знает?
Приятно горячая вода пахла травами. Я погрузилась в неё по самый подбородок и постаралась отключиться от всего. Но только начала входить в блаженное состояние расслабленности, как за дверью послышался суетливый топот, голоса в отдалении, а потом стук в дверь и голос Лусинды:
- Сеньор де Ривейра просил тебя поторопиться, сеньор Джеральдино, он ждёт внизу. Кортес послал за вами носилки, это – большая честь!
- Спасибо, Лусинда!- крикнула я.
Досадно, что придётся прервать утренние процедуры... но делать нечего, и я нехотя выбралась из ванны.
Керро сидел за столиком в компании трёх незнакомцев. Один, тощий расфранченный хлыщ, по всей видимости, главный, окинул меня брезгливым взглядом и снисходительно обратился к Керро:
- Мы ждали... его?
В серых глазах моего защитника заплясали искорки сдерживаемого смеха.
- Не обманывайся его неказистым видом, сеньор Гальега. Мой помощник знает все тонкости нашего ремесла.
Я вежливо поклонилась, чувствуя себя мистером Дарси, приветствующим Элизабет Беннет[1]. Но на хлыща моя учтивость не произвела никакого впечатления. Небрежно кивнув, он поднялся из-за стола и, не оглядываясь, направился к выходу. Его спутники потянулись за ним, мы – следом.
- Что за сборище?- шёпотом спросила я.
- Сын главы кортеса и два младших служителя. Считается особой честью, что они сопроводят нас в Зал Аудиенций для получения награды за избавление города от нагваля.
- Не лучше оставить меня здесь?- я чуть замедлила шаг.
- Нет, не лучше,- Керро легонько меня подтолкнул.- Чтобы после всех выходок я оставил тебя одну!