— Ничего странного, — как всегда возразила его самоуверенная ученица, таща за ним медицинский ящик. — Если тебя долго мучают боли, то уж не до капризов. Будешь хвататься за любую возможность излечиться.
— Может быть и так, — недовольно пробормотал лекарь, все еще сердясь на нее. И на все-то у этой девчонки есть ответ.
— Я вот не понимаю: ему все хуже, а он как-то держится. Вашими лекарствами, должно быть, — польстила перенервничавшему учителю Ли Мин.
— Лекарства все те же, — буркнул лекарь. — У Главы мощная ци (энергетика), за счет ее и держится. Я вот одного в толк не возьму, когда это Глава умудрился сломать ребро? В последний раз, когда осматривал его, он не был травмирован. Однако он не присылал за мной и не жаловался мне на травму, хотя она явно недавняя. Тебе, что-нибудь известно о сем? — спросил он у подозрительно притихшей ученицы.
Ли Мин прикусила губу, виновато глянула на, не спускавшего с нее проницательного взгляда, лекаря Бина, и призналась, что нечаянно упала со стены на Главу. И тут лекарь взорвался. Ослепленный гневом, он принялся оглядываться в поисках подходящей палки, когда они уже шли через Поместье к воротам. Надо ли говорить, что Ли Мин без раздумий пустилась от него наутек, не дожидаясь когда лекарь найдет таковую. А уж когда он, неожиданно быстро для нее, добрался до дома за ней следом, его во дворе поджидал Фэй Я, встав на его пути живым заслоном.
— Мы сами виноваты, друг мой, что послали тогда в Поместье девочку, поставив перед ней трудную задачу. Вот она и решила ее подобным образом, — семеня за пышущим гневом лекарем, торопливо увещевал он друга. — Прошу тебя заметить, что Глава ведь не обмолвился об этом ни словом упрека и даже не пожаловался.
Сказалось ли то, что лекарь изрядно перенервничал у Главы, как и быстро проделанный в гневе переход от Поместья к дому, что не прошло даром для такого уже не молодого человека, как он, но кончилось все тем, что он оставив мысль о неминуемом наказании непутевой ученицы, и, угрюмо вздохнув, ушел в дом.
Глава 15
Утро Главы
В это ленивое летнее утро Глава вспоминал свой разговор с императором во время их последней тайной встречи. Все те дни, что Глава находился при дворе, он мог видеть его величество только на утренних Советах, на которых тот не просто выказывал подданному свое недовольство, а открытое пренебрежение и все ждали, что Главу Северного Ветра вот-вот постигнет открытая опала. На торжествах Глава не был замечен сыном Неба, так что даже Министр финансов, тихо осведомился, в чем причина императорской немилости к нему. Глава ничего не мог сказать на это, лишь уныло покачал головой. В конце концов, он подал прошение освободить его от службы при дворе из-за ухудшавшегося здоровья. Два дня император не отзывался на его просьбу, пока указом, что огласил евнух, Главе не было разрешено вернуться в свое Поместье на горе Доуфань. Дафу с готовностью принял указ, собираясь на следующий же день отправиться из дворцового города домой.
А ночью к нему явился придворный евнух, попросив следовать за ним без лишних вопросов. Глава подчинившись, вышел за евнухом через боковые незначительные дворцовые ворота и запутанными переходами и галереями, пришел в скромный павильон проживания евнухов среднего ранга. Введя туда Главу, его провожатый поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. А Глава повернулся к младшему придворному евнуху, что стоял к нему спиной.
— Ваше величество, — опустился он на колени.
— Как ты смеешь! — глухо проговорил младший евнух. — Как смеешь покидать меня сейчас… или… — испуганно обернулся он к Главе. — Говорят, что ты при смерти… потому просишь отпустить тебя? И это в то время, когда так нужен мне здесь⁈
— Не гневайтесь, ваше величество, — склонился к плитам пола дафу.
— Не сейчас тебе оставлять меня, когда Царедворец не спускает с меня глаз, сторожа каждый мой шаг, а я ничего не смогу сделать. Сколько еще терпеть от него высокомерие и попрание императорской власти? — сквозь зубы проговорил император. — Я терплю все эти унижения, только потому, что ты сказал, что сможешь сладить с ним. И что же? Ты бросаешь меня?
— Ни в коем случае? Я должен подумать, что делать дальше и… поправить здоровье, чтобы служить вам и впредь.
— Ты все же умираешь? — с тихой обреченностью воскликнул потерянный император, прозрев вдруг горькую правду. — Ты не должен оставлять меня. На кого мне здесь положиться, как не на тебя? Не вздумай умирать. Почему ты не одолел Царедворца раньше? Чего выжидаешь, почему колеблешься? Ты же всегда был уверен в себе, так почему не избавишь меня от него?