Я была невероятно благодарна им. Рисковать жизнью ради моей миссии – это действительно подвиг. Господи, лишь бы у них все получилось!
Пара резких ударов, и охрана лежит у ворот. Я даже не ожидала, что все получится так молниеносно! Если честно, вообще отвернулась на секунду, а повернулась – они уже валяются без дыхания.
– Охрана тут слабовата. Мало кому в голову приходит вот так вот врываться в суд инквизиции.
Забыв поблагодарить мужчин, я просто пошла за ними следам по плохо освещенным коридорам, в которых дурно пахло сыростью.
Куда идти, навряд ли кто-то из нас знал с точностью до ста процентов. Тут и там были какие-то комнаты, повороты, тупики. Но мы шли только прямо, никуда не сворачивая. В конце концов, должно же это куда-то вывести.
– Я читал об устройстве этого места, но вскользь. – Нарушил гробовую тишину Тринадцать. – На верхних этажах комнаты заключенных. Может быть, Макса тоже туда разместили?
– Надо подниматься, пока есть лестница.
Оба они вглядывались в плохо освещенное отверстие в стене, снабженное винтовой лестницей. Идти наверх, да еще и без какой-либо уверенности было довольно странно. Но не менее странно оставаться на одном месте!
– Подождите! – Я опомнилась, когда уже поднялась на вторую ступень. – Закройте рты, прошу вас. И не дышите.
Вдалеке откуда-то через стены и проходы до меня доносился до боли знакомый голос женщины.
– Мама! Арсен, ты слышишь?! Это ее голос!
– Мань, ты уверена? – Он прислушался, но ничего точно так и не сказал.
– Они не пошли за нами. Как ты думаешь, почему? Хотели избавиться от него до того, как мы что-либо сообразим.
– Если Макс уже в зале суда, нам жопа. – Заверил Чертенок, но потащил нас обратно в коридор и куда-то вправо по узкому коридорчику. – Зал явно охраняется. Понятия не имею, сколько их может быть.
– Слишком поздно думать, сможем или нет их вырубить. Просто вырубаем.
В этот момент я чувствовала себя абсолютно бесполезной. Ведь это мои проблемы, каша, заваренная мной! Так почему ее разгребают другие, а я лишь слышу какой-то голос вдалеке.
По мере приближения к предполагаемому залу суда голоса усиливались. У меня уже не возникало сомнений, что это мама и папа. Макса слышно не было, но думать о плохом я себе попросту запрещала.
Охранников вновь оказалось двое. Слава богу, они не были ВДВшниками или какими-то качками. С пары ударов Арса, от которых они не могли даже защититься, оба упали на пол.
– Ну, наш выход, господа.
Дав себе мысленную оплеуху, я распахнула дверь зала, устремившись навстречу справедливости и любви.
На миг в зале воцарила тишина. Выступающий мужчина лет сорока замолчал, устремив свой злобный взгляд на нас. Но мне было все равно, кто и с каким взглядом на нас смотрит. Я видела Макса. Пусть за решеткой, пусть в каких-то непонятных наручниках, зато живого и невредимого.
Пока я сдерживала слезы, не разрывая зрительного контакта со своим женихом, Номер Тринадцать с Арсом стали действовать. Отодвинув того самого мужчину, они устроились за столом и вытащили содержимое рюкзака наружу.
Меня тоже утащили за собой. Так, кстати, я оказалась даже ближе к Максу.
– Господин Судья! Мы хотим защитить этого Демона.
В зале до сих пор все молчали, вероятнее, не зная, что делать и что говорить. Готова поспорить, что абсолютно все эти люди были заинтересованы в инквизиции против Макса, а сам процесс – лишь формальность.
– Допустим, представьтесь. – Наконец выдал пожилой мужчина в мантии, судя по всему, являющийся верховным Судьей.
– Это Мане. Она невеста Максима.
– Да, почти жена! – Перебил Арс. – Очень может быть, что даже беременна от него. У нее задержка на три недели. – На слова парня Чертенок только утвердительно кивнул, продолжая свою речь.