Параллельно с моими личными открытиями проходила и инквизиторская деятельность родителей. Как только мне стукнуло восемнадцать, они раскрыли все карты и признались, что работают на какую-то крупную организацию.
Если коротко, профессия родителей шла наперекор моим интересам. Они должны были уничтожать всю Нечисть, которая пробиралась в наш мир и сдавать под Суд непокорных ведьм. Слава Богу, о моем увлечении они не знали, иначе сожгли бы на костре собственноручно.
В дела родителей я сильно не вникала. Мы с Арсеном могли жить спокойно до тех пор, пока они не перестанут выполнять свои обязанности. Но, кажется, и обязанностей-то у них особо не было.
Последние несколько десятков лет в наш мир никто не захаживал со злыми намерениями, а значит и инквизиторы могли спать спокойно.
Вот так и проходил мой досуг. Делала все наперекор родителям, если можно так сказать. Но, если честно, я такой позиции не придерживалась. Номер Тринадцать казался мне очень милым и дружелюбным, да и его рассказы навевали приятные мысли о Мире Нечисти.
Когда суп наконец-таки закипел, я поспешила в свое колдовское логово, чтобы вызвать чертенка и предложить ему отужинать вместе со мной. Иногда мы так делали, вопреки всяким запретам.
Я вошла в тайную комнату, где царил легкий полумрак и таинственная атмосфера. Я любила, когда здесь было темно.
Опустив на окно плотную штору из красного бархата, я прошла к столу и зажгла свечи, чтобы видеть хоть что-нибудь. Сразу же ярким светом озарились книжные шкафы и небольшой диванчик, на котором я любила поваляться.
С полки была извлечена толстая книга в красном переплете. Это были самые базовые заклинания, изученные мною вдоль и поперек.
Казалось, ритуал вызова я могла провести уже с закрытыми глазами, никуда не подсматривая. Однако каждый раз я открывала нужную страницу и делала все ровно так, как написано в книге.
Когда пентаграмма была начерчена, а по полу разложены нужные атрибуты, я начала шептать заклинания.
Один за другим в центре комнаты скапливались черные сгустки материи, кружащиеся в безудержном танце. Они метались по периметру пентаграммы, пока наконец не заполнили все ее пространство.
Огромный черный сгусток начал источать лучики света. Они будто пронзали его насквозь. Наконец лишняя материя разрушилась, и в центре пентаграммы показался сначала силуэт чертенка, а потом и он сам.
– О, Мань! – Он обращался ко мне так, будто мы были старыми добрыми друзьями. Хотя, наверное, так оно и было. – Давно не виделись.
– Привет. Да, на работе много дел было…. – Оправдывалась я. – Ну, и горе-жених по вечерам приходил.
– Ох уж эта людская жизнь!
Тринадцать уже выбирался за пределы пентаграммы и вальяжно шел на кухню, будто знал, что скоро я сама позову его сюда.
Он знал мой дом вдоль и поперек, потому что частенько бывал здесь. Я не была особо против компании умного и очень очаровательного Нечистя. Тем более, что ни на какое более чем дружеское общение рассчитывать мы не могли.
– Что-то случилось? Ты рассказывай, рассказывай. Я пока твою соляночку продегустирую. – Мой друг потирал руками в ожидании сытного ужина.
Вообще, представление о чертях было несколько искажено людьми. Наверное, всякий представляет себе что-то вроде маленького человечка с рогами и копытцами, заросшего шерстью. Но это не так.
Чертик был вполне себе похож на человека. Ростом он был с ребенка, имел самые обыкновенные черты лица, носил простую одежду. Единственное, что отличало его от карлика – черные рожки, затаившиеся в копне густых волос. Я даже трогала их один раз. Они такие мягонькие и теплые, как у маленьких олешков.
– Я не знаю, что делать с Андреем. – Честно призналась. – Он достал! Свадьба эта достала! Тётя Наташа достала!
– Ты его любиф? – Причмокивая супом, спросил мой приятель.
– Я не знаю. – И это тоже было абсолютной правдой. Помимо Андрея отношения ни с кем я не строила, следовательно, теплых чувств не испытывала. Я знаю, что чувствует человек, когда любит маму, папу, брата, подругу. А вот любовь к своей второй половинке…. – Мне кажется, все эти годы мы пытались играть в отношения.