Да, да, меня необъяснимо к нему тянуло! И, наверное, это было даже логично. Мы проводили вместе практически целый день. Да, я видела его чаще, чем подруг и родственников! Но нужно уметь отличать тягу от искренних чувств. Пока, слава Богу, у меня было только первое.
– Женщина, Вы на прием не записаны! У нас так просто нельзя. – Уже выходя в коридор, где находились двери моего кабинета, я слышала крик Макса. Парень явно сражался с какой-то малоадекватной клиенткой. К сожалению, таких у нас было полно.
– А я сказала, что поговорю с этой мымрой! – И голос показался мне смутно знакомым….
– Прекратите оскорблять специалиста! Мане Вартановна, в конце концов, высококвалифицированный врач.
– Макс, Макс, успокойся. – Врываясь в кабинет на всех парах, я поспешила утихомирить парня и усадить его в свое кресло. Конечно, объяснял он все по делу, но вот кому объяснял…. – Наталья Львовна, если Вы хотели со мной поговорить, необязательно врываться в кабинет и кошмарить моего интерна.
Взяв под руки разозленную свекровь (несостоявшуюся), я повела её в коридор, параллельно жестом показывая Максу, что все хорошо. Бедный парень! Он, наверное, еще долго будет отходить от визита этой дамочки. А я ничего, привыкшая.
Мы дошли до отдаленного коридора, где нашу перепалку (а я уверена, что она будет) никто не мог слышать. Наталья Львовна, конечно, очень сопротивлялась и грозилась воспитать меня прямо на глазах у всей клиники, но постеснялась.
Женщина она была уже немолодая. Зимой мы справляли ее шестидесятитрехлетие. Но, несмотря на свой возраст, за любимого сыночку кому угодно грозилась повыцарапывать глаза. Наверное, поэтому сыночка даже драться не умел кроме как с беззащитными девушками.
– Зачем Вы пришли? – Начала я сдержано, но строга. Держалась из последних сил.
– В глаза твои бессовестные посмотреть! Как у тебя вообще ума хватило Андрюшу бросить?! Мы тебя как родную приняли, а ты…. – Женщина промокнула уголком платка глаза, которые и без того были сухими. – Увидела красивую жизнь, повелась?
– Наталья Львовна, а давайте на чистоту. Андрей Ваш не работает, меня содержать не может, квартиру оплачивать тоже. Тащить на себе всю семью я не собираюсь ни в жизнь. Красавцем его тоже не назовешь, да и хиленький к тому же. А о своем мнении я уж вообще молчу. Если оно и есть, то на все сто процентов совпадает с Вашим. Да и поднимать руку на девушку…. – Я указала на щеку, тональное средство на которой уже плохо маскировало царапину.
– И, что, разве это все плохо? – Будто не слышав меня только что, Наталья Львовна развела руками и уставилась на меня, как на умалишенную. Да, боже мой, даже если Андюша зверски убьет двадцать тысяч человек, она в этом ничего плохого не увидит.
– Может, для кого-то это приемлемо или даже хорошо, но не для меня. В дальнейшем я хочу себе другой жизни, которая с Вашим Андреем ну попросту невозможна.
Женщина еще что-то шипела и даже плевалась ядом в мою сторону, но я попросту ее не слушала, пропуская всю эту гадость мимо себя. Если ей так хочется трепать собственные нервы, пусть треплет на здоровье. Я с этой семейкой уже натерпелась!
Когда злость и желчь в организме Наталья Львовны закончились, она махнула своей фиолетовой косой на прощание и вылетела из коридора. Вот и славненько. Надеюсь, это была последняя моя встреча с ними.
Конечно, весь этот разговор оставил неприятный осадочек. Как бы я не старалась игнорировать слова Наталья Львовны, воспоминания о шести годах злополучных отношений неприятно резали по сердцу. Господи, если бы я знала, что все так кончится!
– Мане Вартановна, у Вас все в порядке? – Как только я переступила порог кабинета, Макс подскочил со своего места (а точнее с моего) как ошпаренный. – Кто это вообще?
– Неприятная женщина, да. – Констатировала я, игнорируя вопрос парня. – И на свет произвела не менее неприятного мужчину. Шесть лет, шесть долгих лет они пили мою кровушку!
– Вам, может, тоже выпить? – Видя мое состояние, Макс указал на шкаф, где я обычно прятала подарки клиентов. Вот ведь, засранец! Прознал уже.
– Я в последнее время слишком часто пью. Не хочу обременять знакомого нарколога. – Я упала на свой стул, пытаясь собраться с мыслями. Макс уже разбирал какие-то бумажки, связанные с пациентами. – Просто не понимаю, как можно так говорить! Бьет? Ну и пусть! Что в этом плохого?