Когда макияж на лице был приведен в норму, а чистый халат сверкал поверх моего платья, в кабинет вошел Макс. Запыхавшийся немного, но довольный.
– Вот! – Он положил на стол шоколадку с орешками. – Как Вы там говорили? Нужно поднимать уровень глюкозы в организме. – Я хмыкнула, вспоминая наш недавний разговор. – И выкладывайте, кто обидел.
Немного подумав, я решила, что выговориться мне все-таки нужно. Вопрос был щепетильный. К родителям с таким не пойдешь, Юлька засмеет, а у Арса сейчас своих проблем хватает. Оставался только интерн, постоянный слушатель моих истерик и закидонов.
Я скомандовала Максу распаковывать шоколадку, а сама пошла делать чай. Спасибо графику в частной клинике, мы частенько могли позволить себе такие посиделки в начале рабочего дня.
– Тебе лимон класть? – Я резко повернулась на парня, заметив его растерянный вид, будто он вовсе не ожидал и делал что-то постыдное.
– Без разницы. Но к чаю лучше довольное лицо начальницы. – Только закатила глаза и поставила на стол две кружки. Одну с теплым чаем для Макса и с кипятком для себя. Мы были любителями чай разных температур. – А теперь говорите.
– Только обещай не осуждать меня и понять правильно. – Парень утвердительно кивнул. – В общем, ночью знакомая одна написала, что Андрей женится. – Макс чуть не поперхнулся шоколадкой, но пришел в себя быстро. – Представляешь, в тот же день, когда планировалась наша свадьба. И знаешь на ком женится? На какой-то там сестре брата бывшей тещи соседки сверху по правому колену дворового кота. Она должна была у нас выкуп вести!
– А что конкретно Вас раздражает? Ревнуете, что ли?
– Да, сто раз он мне не сдался! Тут дело вообще в другом…. – Я понуро склонила голову. – Когда мы расставались, что он, что его мать назвали меня шкурой, которая повелась на красивую жизнь и мужиков. Якобы бросила Андрюшу ради другого. А сам он? Женится просто, чтобы подготовка не пропадала на первой встречной поперечной…. – И тут, не сдержав обиды, я пустила слезу, которая держалась на ресницах с самого начала разговора.
Эмоции стали подкатывать к горлу комком, как только я узнала о женитьбе своего бывшего. Было так противного от него, от этого поступка, от обвинений, недавно брошенных в мой адрес. Просто вся эта ситуация выводила из себя.
Я не пыталась сдерживаться, потому что знала, что нужно поплакать. И почему-то плакать при Максе было совершенно комфортно. Я знала, что он правильно понял причину моей обиды.
Хотя бы потому, что без слов он подошел ко мне и осторожно обнял, боясь спугнуть.
Я тоже притихла на секунду, но ощутив крепкое кольцо объятий на себе, обняла в ответ и уткнулась в его шею.
Слез почти не осталось. Я только изредка всхлипывала, и то больше для приличия, чтобы была возможность носом потягивать приятный аромат его кожи, смешанный с одеколоном.
Макс прижимал меня к себе и поглаживал по распущенным волосам. Было так уютно, как будто меня забрали в домик и обязались никому не давать в обиду. Эх, если бы это было правдой….
Нехотя, но я все-таки отстранилась, стирая со щек мокрые дорожки. Стало легче. Намного.
– Ты прости, что я тут устроила. Просто эмоции.
– Можно не оправдываться. Я понимаю. – И один его взгляд выражал, что он правда понимает. Не смеется, не издевается, не старается утешить, а просто понимает. И как же, черт, это важно! – Иногда можно и нужно поплакать. Особенно хрупким девушкам позволено поддаваться порыву эмоций.
Мы сидели, каждый думая о своем, и пили чай. И на душе было легко, свободно. Вот как будто поплакала, и этот тяжелый груз ответственности куда-то упал с моих плеч. Печаль канула в лету.
– У Вас тушь немножко потекла. Нужно убрать. – Опомнившись, я схватила зеркало и увидела там черные подтеки под глазами. Господи, панда с похмелья, наверное, лучше выглядит, чем я сейчас. Собиралась схватить салфетки, чтобы убрать весь этот кошмар, но Макс меня опередил. Он осторожно сел на краешек стола рядом и сам принялся водить по моему лицу. Я не была против такой затеи, конечно, но и согласия моего он не получал.