Хотелось поворчать немного и запретить ему распускать руки, но я не смогла. Просто встретилась с его зелеными глазами, и не смогла вымолвить ни слова. Они такие глубокие, такие прекрасные! А еще эти пушистые ресницы….
Черт, Мане, хватит пялиться на него! Он интерн, ты врач. Все. Деловые отношения – это единственные отношения, которые могут быть между вами. Точка.
Не успела я хорошенько мысленно отчитать себя, как в кабинет заглянула молодая медсестра. Она, видимо, к такой картине готова не была, поэтому заметно покраснела и смутилась.
– Извините, я не вовремя, кажется. – Хихикнула девушку.
– Когда кажется, нужно стучать в кабинеты врачей, это во-первых. – Грубо произнес Макс, спрыгивая со стола. – Во-вторых, медицинский персонал не может появиться где-либо не вовремя. Это клиника, в конце концов.
– Да, конечно. – Медсестра аж офигела от его напора и, кажется, забыла зачем пришла. – Сегодня вместо обеда совещание у главврача, вот. – Промямлила она и скрылась за дверью.
– Зачем ты так с ней? Сейчас слухи пойдут, что мы тут с тобой чуть ли не детей делали.
– О нас такие слухи ходят с момента, когда Вы отбирали у меня шоколадку у автомата. – Я попыталась возразить, что это он отобрал шоколадку, честно мною оплаченную, но не стала. – Да и Вам не пофиг?
– Просто не люблю сплетни, касающиеся моей персоны.
– Однако о других сплетни Вы распускаете. – Припомнил он мне случай, когда мы с Юлькой перемывали кости новому косметологу. – Кстати, хотите информацию интересную?
– Вот сам сплетничает, главное, а я потом виновата!
– Ну, не хотите, как хотите. – Он развел руками и сел на свое место, молниеносно изображая жуткую занятость.
– Ну, Макс! – Завопила я, сгорая от нетерпения. – Ну, расскажи! Раз начал, нужно говорить. Нельзя все в себе держать.
– Вы не хотите слышать сплетни. – Протянул он, специально меня подразнивая. – Сами же сказали, а теперь просите. А просить нужно иначе.
– И как же? – Я изогнула бровь, стоя прямо напротив него. Если скажет что-нибудь неприличное, придушу заразу! Хотя, в глубине души я даже была согласна на что-нибудь неприличное.
– Ну, просить так, чтобы я не мог отказаться. А информация, ой, какая интересная. – Вот же, засранец, специально подначивает! Просить у него, значит, надо? Ну, сейчас попросим. Так попросим, что он еще пожалеет!
Хмыкнув, я подыграла ему бровью и зашла за спинку стула, на котором он сидел. Макс сразу навострился, выпрямил спину, будто ожидая удара. Но его не последовало. Я положила руки на его плечи и легонько сжала.
Как одобрение моему жесту раздался шумный вздох, и Макс моментально расслабился, обмякая на стуле. Нравится, значит….
Я массировала самые чувствительные точки на шее (благо в силу профессии знала, как это делать), периодически переходя на голову. Парень млел от каждого прикосновения, мне кажется, был готов даже замурчать и выдать мне государственные тайны, не то что местные сплетни.
Но наступил момент действовать. Я нагнулась чуть ниже, опаляя жарким дыханием его ухо, и прошептала едва слышно:
– Или ты сейчас выдаешь мне все, или твое тело найдут холодненьким и безжизненным. – В подтверждение собственных слов я сжала его шею, ощутимо впиваясь ногтями в нежную кожу. – И не думай больше со мной играть в такие игры.
– Хорошо, хорошо, понял. – Сказал он, откашливаясь. – Чего сразу угрожать? Короче, вчера в лифте ехал с гинекологом нашим.
– Пока похоже на начало анекдота. Едут гинеколог и стоматолог в лифте…. – Я посмеялась, но быстро затихла под грозным взглядом парня.
– Так вот, а он сообщение любовное записывает. И знаете кому? – Мотнула головой. – Терапевту нашему, Юлии.
– Юльке?! – Я даже вскрикнула от удивления. – Да, ну! Врешь! Она бы мне точно рассказала.
– Верить или нет – выбор за Вами. Но сообщение было голосовое. И он мне сам потом сказал, что у них вроде как что-то наклевывается только это секрет.
– И ты решил секрет мне выдать? – Я скрестила руки на груди, прикидывая, сколько всего парень знает обо мне и может разболтать.
– Да не! Я чужими секретами не разбрасываюсь. Он думал, что Вы знаете от Юли, что она чувствует. И хотел через меня попросить узнать, что чувствует Юля. – Парень, видимо, запутался в своем повествовании, но я поняла. Ох, Юлька, ох, тихушница!