Конечно, всеми фибрами души я буду надеяться, что эти двое нашли свое счастье. В конце концов, раз в год и палка стреляет. Может, в этот раз Купидон стрелял именно из палки, когда попал в сердца этих двоих?
А мое сердце, кажется, целиком и полностью отдано одному единственному мужчине. Да, я же расцветаю рядом с ним – это и слепой заметит!
– Мане Вартановна, до конца рабочего дня остается три минуты. Могу я уже обращаться к своей Малышке с предложением о вечерней прогулке? – Макс прильнул ко мне, заключая в кольцо объятий. – Не устала за день?
– Да, ты мне ничего сделать толком не дал! Даже брекеты клиенту снял без моей помощи.
– У меня просто самый лучший руководитель на свете! – Выдал он без капли иронии. – Только не может отличить центральный резец от бокового.
– Ты заноза, Макс! И они, кстати, у тебя в полном порядке.
– Тем более. Жду тебя на парковке, Малышка.
Еще раз чмокнув в щеку, парень схватил из шкафа свою джинсовку и вышел из кабинета.
Сердце клокотало от одной только мысли о нем. Хотелось каждую секунду своего времени проводить рядом, обниматься, вдыхать этот запах. И самое что крутое – чувствоваться взаимность и отдачу.
Господи, как давно я не испытывала ничего подобного! Да, наверное, никогда я не испытывала ничего подобного. Ни с одним парнем, который встречался в моей жизни, в животе не летали бабочки.
Если бы меня спросили, что я чувствую к Максу, пожалуй, я бы не дала ответа на этот вопрос. Это еще не любовь, но уже не влюбленность. Быть может, это даже лучше. Потому что я прониклась к этому человеку, приняла его и подпустила к себе очень близко. А это дорогого стоит!
Помечтав немного, сидя за столом, я все-таки опомнилась и поспешила одеваться. Макс ждет, в конце концов.
– Вот же, черт! – Выругалась я, глядя вслед стрелке, уходящей по капрону прямо под пятку. – Дурацкая кушетка. Тысячу лет прошу убрать ее отсюда.
Со злости ударила ногой по надоедливой мебели, а та отреагировала очень агрессивно.
И без того поломанная ножка подкосилась, острым концом проходясь по моей конечности.
Ногу пронзила резкая боль, сопровождаемая огромным кровоподтеком. Не то рана была и впрямь такой глубокой, не то я сильно испугалась, но идти уж точно не могла. Присела на пол прямо у шкафа, сама не понимая, чего ожидая.
В голове все поплыло, как в тумане. Ничего не видела, не соображала. Единственное, что отражалось в сознании – красная лужа, скапливающаяся у моей раненой конечности.
– Малышка, ты где…. – за спиной послышался знакомый голос, который почти сразу же стих. – Господи, как ты так?!
– Это кушетка…. – Пожаловалась, шевеля одними губами.
– Сейчас, сейчас все сделаю, Родная. Только потерпи несколько минут, пожалуйста.
Макс поднял меня на руки и отнес к столу, откуда смел все бумаги. Вмиг я оказалась на прохладной столешнице, распластанная, как охлажденная курица, только что вынутая из холодильника.
Закатав широкие штаны до колена, парень оценил масштаб трагедии. Это я видела по его лицу, которое очень изменилось. Он выглядел таким напуганным. Хотя, наверное, это мне сейчас стоило волноваться. Но я была слишком слабой для этого.
– Малышка, слышишь меня? – Он осторожно потряс меня. – Послушай, Солнышко, пожалуйста. То что ты сейчас увидишь…. Не удивляйся ничему. Я просто вылечу тебя, а потом все объясню. Хорошо? – Пребывая в полуобморочном состоянии я, кажется, кивнула.
В эту же секунду темная вспышка затмила все вокруг, заставляя меня вздрогнуть и вжаться в столешницу. Инстинктивно я распахнула глаза и отшатнулась от происходящего.
Макса окутала черная дымка, вьющаяся вокруг него знакомыми клубами. И лишь когда все утихло, я поняла, почему эта дымка была мне так смутно знакома.