– Максим! – Вдруг неожиданно выдал Номер Тринадцать. – А это не тот ли Максим, который…. – И он снова замолчал.
– Ну, говори! Какой Максим? Ты знаешь его?
– Да погоди ты, Мань. Я сейчас подумаю, чтобы не ошибиться.
Я тут же прижала уши к голове и во все глаза уставилась на Чертенка. Сейчас мне хотелось расспросить его о многом, но важнее было просто не мешать. Может быть, сейчас в его мыслях крутится самая важная для меня информация!
Секунды тянулись так медленно, будто были длинною в целую вечность. Я переводила взгляд с часов на своего собеседника и обратно.
– Понимаешь, Мань, у нас ведь раньше не принято было называть детей именами, как у вас. В Мире Нечисти немного иначе это все. Но вот последние несколько десятков лет пошла мода заимствовать какую-то часть культуры у вас. И имена в том числе. Так вот, детей редко, но все-таки называют всякими Ванями, Колями, Максимами. И вот лет так двадцать или тридцать назад как раз мальчика назвали Максом.
– Что за мальчик? Он тебе знаком? Максиму, если верить документам, двадцать четыре.
– Не тарахти, Маня! – Я снова прижала уши. – Об этом Демоненке писали в газетах, потому что он ребенок какого-то высокопоставленного не то чиновника, не то бизнесмена. Не помню, кем его отец работает, но мужик очень хороший и авторитетный.
– У меня мог быть авторитетный свёкр, но я все профукала. – Сказала с горя, ударяясь лбом о столешницу.
– Он правда крутой. Такой весь честный, порядочный, много благотворительностью занимается.
– Ты меня дразнишь, что ли? Мол, смотри, сына какого папашки упустила?
– Ой, ну тебя! Вечно сбиваешь. Короче говоря, ходили у нас слухи, что этот Демоненок Макс не совсем Демоненок. Его отец раньше любил в ваш мир путешествовать. Во всяких мелких газетенках писали, что там и нагулял сына. Если правду писали, то, считай, полукровка.
– Во-первых, полукровка или полнокровка – мне это все равно. Во-вторых, мы так и не знаем, мой ли это Макс.
– Тут ты права… – Почесал рога Номер Тринадцать. – Остается рассчитывать на его порядочность.
Вечером чертенок пытался наводить порядки в моей квартире, пока я засыпала под его размеренное бурчание. Бессонные ночи дали о себе знать, в царство Морфея я уходила безо всяких посторонних мыслей и переживаний.
Глава восемнадцатая.
Каждый день, да, что там! Каждую секунду я рассчитывала получить хоть какую-то весточку от Макса. Сообщение, звонок, запах его духов – хоть что-нибудь. Но все мои надежды оставались лишь надеждами….
На мне уже, наверное, не было лица. Я работала, убиралась дома, ела по графику, но все равно оставалась вялой и безжизненной. Прошло всего несколько дней, поэтому ощущение скорого возвращения Макса почему-то меня не покидало.
Работа была одновременно отдушиной и моей главной болью. Здесь я старалась забываться, не думать ни о чем кроме больных зубов. Но ведь в этом месте все напоминало мне о Максе….
Господи, Мане! Сколько раз ты клялась сама себе, что ни один мужчина не заставит тебя переживать, плакать, биться в истериках и терзать себя?! Выходит, все это улетучилось с приходом первого симпатичного парня?
Нет, Макс был не просто симпатичным парнем. За короткий срок он стал опорой и поддержкой, моей каменной стеной как на работе, так и по жизни. Я могла слепо доверять ему, зная, что не получу удара в спину. Но можно ли назвать случившееся ударом?
В дверь постучали. Тихо я произнесла «войдите», не отрываясь от бумаг.
– Мане Вартановна, тут документы от главврача. Распишитесь, что Вы были проинформированы. – Не дослушав, я черканула какую-то загагулину напротив своей фамилии и вновь уткнулась в записи. – У клиники проблемы. Поэтому мы отрабатываем до конца недели, а потом закрываемся на десять рабочих дней. Оплачиваемый отпуск, вроде как.
– Хорошо. – Пробубнила я, совершенно не обрадовавшись событиям.
Конечно, внеплановые выходные, да еще и без лишения зарплаты – всегда хорошо. Всегда кроме тех случаев, когда тебе целиком и полностью противопоказано одиночество.