Хара остановился у большого, богатого дома, и сел довольно, будто сделал что-то похвальное. Таданобу наклонилась к нему, а кот принялся обтирать свои пышные красные усы о её руки. Наталья обернулась на Ниши. Он смотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, она увидела машину, и сразу же узнала её.
— Онэ-сан. Разве это не та машина, что обычно стоит у храма?
Вдруг поводок куда-то дёрнулся — это Хара сорвался с места. Наталья с трудом удержала поводок в руках. Но это оказалось лишь половиной дела.
Кот с жадным остервенением накинулся на вышедшего из-за ворот пастора Пака, также, как по пути расправился с цикадой. Будто тренировался ради этого момента.
— Ах ты дьявольское отродье! — прошипел Пак, пытаясь оцепить его за шкирку, но Ниши, опередив его, сорвал кота с мужчины, сжав в объятьях.
— Простите, — не узнав пастора, извинился Ниши, крепко держа кота за ворот. Но Хара уже присмирел и спокойно сидел на его руках.
— Простите, пастор Пак, — произнесла Таданобу, ошарашенная такой встречей.
Пастор выдохнул, пытаясь побороть злость, а затем усмехнулся сквозь усы. Он произнёс изображая дружелюбие:
— Кот этот — явно маленький прислужник дьявола. Не стоит вам держать такое отродье у себя. Склоняет оно во грех.
Кот чихнул, а затем лениво оскалил зубы. Наталья даже не знала, что ответить на такое обвинение в сторону бедного кота.
— Последили бы вы за своей безгреховностью, святой отец, — вдруг произнёс Ниши серьёзным, резким голосом. Глаза его буравили пастора своей чернотой. Он кивнул на коробку в руках пастора.
«Вроде обычная коробка с напитками...» — удивилась она.
— Ах, видимо, это ваш младший брат, — проигнорировав выпад, кивнул Наталье Пак. Мужчина проскандировал поучительно, с некой угрозой смотря на Ниши: — Осторожно, юноша. Гордыня — великий грех. Вот почему молодость губит людей.
— А пустословие — разве не грех? — произнёс мальчишка невозмутимо.
Пастор Пак рассмеялся, как любят делать корейские дедушки — для приличия.
— Какой эрудированный молодой человек. Но к сожалению, вынужден откланяться. Нужно успеть до вечерней службы. Рад был вас встретить, мисс Таданобу.
Наталья неловко улыбнулась, поклонившись. К её счастью, он тут же пошёл к своей машине.
— Он будто бы просто человек, — произнёс Ниши задумчиво, смотря вслед уезжающей машины пастора. — Но я не могу сказать наверняка.
Наталье стало не по себе.
— Ниши... ты не понимаешь, кто он?..
Ниши отозвался с серьёзно-настороженным взглядом, погладив кота по загривку:
— Я чувствую в нём человека. В нём нет других душ. Если только осколки. Но душа его — будто и не его вовсе.
— В любом случае, буду с ним осторожнее, — произнесла она с небольшой улыбкой.
Ниши сжал её ладонь в своей.
***
«Ежели один бог бросил тебя — другой подберёт»,
— японская поговорка.
Утром Наталья с Ниши вместе пошли на работу, разминувшись только на углу прямо у церкви. Они казались ей школьниками, что подрабатывают на каникулах. И ей жутко нравилось думать об этом.
С этим ощущением лёгкости она поднялась на паперть, открыла тяжёлую дверь... И тут поняла, что что-то не так.
Пастор Пак, который только что обернулся на неё и хотел подойти, чтобы продолжить пытку наставлениями, вдруг замер, глядя на статую Ангела. Думая, что ей это лишь кажется, Наталья подошла поближе. С пальцев статуи капала на пол кровь. Наталья зажмурилась, думая, что ей мерещится. Но нет. Кровь будто сочилась прямо из каменных подушечек пальцев. По её телу пробежался холодок.
Губы пастора Пака растянулись в какой-то недоброй, хищной улыбке. Он явно был возбуждён. Он упал на колени перед статуей, и стал молиться. Слов было не разобрать, и Наталья, чувствуя себя неудобно, отошла подальше.
— Пройдёмте, — мягко произнёс пастор Ви, будто вышедший из ниоткуда. — Пастору Паку нужно подготовиться к службе.
— А почему у вас статуя кровоточит?.. Разве это нормально?.. — ошарашенно спросила Наталья, когда они с пастором Ви уже сидели в ризнице, оставив пастора Пака в зале.
Пастор Ви загадочно улыбнулся, разливая по чашкам чай.
— Кровь — это жизненная сила. Это значит, что Ангел посылает сигнал, что готов исполнить людские желания и услышать их отчаянные возгласы. Это совсем не плохо, — произнёс он успокаивающе. — Думаю, Ангел решил доверить вам своё таинство, раз открылся перед вами. Даже пастор Пак лишь однажды видел, как кровоточит статуя.