— Вы очень внимательны. Обжёгся кадилом по неосторожности, — ответил он. Его голос стал тихим и заговорщическим: — По секрету, это пастор Пак уронил его.
Наталью это развеселило, и она отбросила лишние мысли. После чаепития, учитель и ученица вышли и осмотрели ещё несколько статуй для реставрации в зале. Они присели на скамью, рассматривая статуи снизу вверх. Пастор Ви рассказывал о намеченном плане реставрационных работ на неделю, в то время как Наталью с опозданием настигла печаль по поводу утраты кошачьего уса, который снял с неё вероломный пастор Пак.
— В чём дело? — мягко спросил пастор Ви, будто почувствовав её грусть.
— Пастор Пак забрал у меня ус моего кота и выбросил где-то тут, — пожаловалась Наталья, вспомнив, как пастор Ви утром сам жаловался на Пака. — Теперь его, наверное, не найти....
Пастор Ви мягко усмехнулся, а затем улыбнулся лучезарно:
— Хорошо. Я обязательно его поищу и в целости верну вам. Не расстраивайтесь.
Пастор даже не спросил, зачем ей нужен был какой-то бесполезный кошачий ус. Будто знал о сентиментальной природе Таданобу.
— Спасибо, — поблагодарила Наталья, но в душе окончательно опечалилась. После вчерашней службы тут вряд ли что-то сохранилось.
Даже после жуткого ритуала, который ей пришлось увидеть, она чувствовала себя здесь комфортно. Ну и пусть ритуал больше был похож на сектантский, чем на христианский. Это её не касалось. Рядом с пастором Ви ей было спокойно на душе. Она помаленьку реставрировала статуи, а пастор Ви не подгонял её. Только иногда мягко поправлял, а затем на время уходил, занимаясь убранством церкви. Что хорошо, Ви никогда не уходил надолго, а ключ от ризницы доверял ей. Поэтому и пастор Пак, который сидел у себя в «пономарке», к ней не захаживал.
Не последней причиной, почему ей нравилось быть здесь — это их чаепития. Она с нетерпением ждала каждого нового дня — ей было интересно, что на этот раз подготовит пастор Ви в качестве угощения. Он никогда не разочаровывал.
Так проходил день за днём. Утро она проводила с пастором, а день и вечер — с Ниши. Она будто путешествовала из одного мира в другой. Мир в церкви будоражил кровь и воображение, а мир с Ниши и Харой был наполнен настоящим уютом: любовью, заботой к ней, нежностью, вкусно пахнущими гелями для душа и кондиционерами для белья, играми со своенравным, но ласковым котом... Будучи Таданобу, она ненавидела эту нерасторопность, в которой она теряла время своей молодости. Но теперь Наталье нечего было беречь. Возможно, она навсегда останется молодой, а цели в новой жизни она пока так и не приобрела.
Так, в этой чудесной «рутине» и прошли три недели её работы в церкви. Наступала четвёртая.
Наталья и Ниши проснулись рано. Нерасторопно позавтракав, они вышли из дома, прогулялись по утренней прохладе и как всегда разошлись на перекрёстке. Таданобу подошла к воротам церкви раньше, чем обычно. Взойдя на паперть и раздумывая, какую работу ей поручат на этой неделе, она потянулась к ручке двери.
— Утром ещё сильнее чувствуется ваша юность, —нарушил её покой знакомый голос.
От неожиданности Наталью передёрнуло. Она повернулась и посмотрела на пастора Пака.
— Здравствуйте, — поздоровалась она без особого желания отвечать на сомнительные комплименты Пака.
— Я рад, что вы пришли пораньше, — произнёс он как всегда церемониально, поднимаясь на паперть. — Не могли бы вы мне тоже помочь?.. Я отплачу вам за услугу побольше, чем пастор Ви. Я, как никак, ближе к Ангелу.
На его лице отразилась совсем уж дружелюбная улыбка.
— Какую услугу?.. — спросила Наталья, в душе надеясь, что это что-то простое.
— Надо почистить все серебряные сосуды для причастий, которые стоят у меня. Они почернели и потеряли достойный вид, — произнёс Пак стройно.
Вспомнив произошедшее с котом, от которого у пастора до сих пор должны были остаться следы глубоких укусов на предплечье, ей вдруг стало неловко. Может, виной был и её утренний подъём сил, но она решила не отказывать.
— Хорошо... но сначала, наверное, нужно выполнить работу от пастора Ви.
— Замечательно. Тогда жду вас после обеда у себя, — произнёс Пак как никогда мягко и сладостно улыбнулся. Он манерно рассмеялся.
Они вместе зашли в зал, но разошлись в разные стороны. Она — в ризницу, он — в «пономарку». Перед тем, как зайти к пастору Ви, Наталья услышала, как Пак напевает своим низким, бархатным голосом какую-то церковную песнь.
Наталья постучалась и вошла. Пастор Ви уже готовил всё для их чаепития.
— Сегодня вы раньше, — улыбнулся он.
— Да... Доброе утро.
— Хотите выйти со мной в сад полюбоваться цветами, пока заваривается чай?