— Думала, я не замечу в тебе проделки Сатаны?
— Что?.. — ошарашенно спросила она.
— Голос Господа во мне говорит, что в тебе семя дьявола. Но ничего. Я помогу изгнать из тебя этот отросток зла, — произнёс он своим неторопливым, низким голосом в шею, сжимая её тело в своих руках.
«Мда», — только и сделала вывод Наталья, а сердце её пошло в пляс. От такого нападения она даже не задумывалась, почему он вдруг от поклонения Ангелу переметнулся в стан традиционного христианства и запел про Господа и Сатану. Похоже, Пак просто использовал эти догмы, чтобы оправдать свои порочные действия.
Голова закружилась и её бросило в жар. Тошнило, а пошевелиться и вдохнуть полной грудью было тяжело. Она и подумать не могла, что священнослужитель может пользоваться теми же трюками, что мажоры и уроды в корейских ночных клубах, куда она ходила когда-то и выучила их приёмы наизусть. Хотя, может и могла подумать, но решила дать ему шанс.
— Ничего, дитя, я излечу тебя от этой проказы, — произнёс пастор Пак властно.
Мужчина подхватил её на руки и пошёл к шкафу, который она ранее представила как секретный вход. Отодвинул его, и перед ними и впрямь открылась лестница. Только не такая, как в ризнице пастора Ви, уходящая наверх. Эта вела вниз, в тёмный подвал. Наталья поразилась было своему предчувствию, вот только страх перевешивал, и она предприняла попытку вырваться из цепких объятий священнослужителя, но хватка была такой жёсткой, что даже кожу саднило.
—Успокойся, дитя, — произнёс он с усмешкой. От его деланной доброты почти ничего не осталось.
Наверное, она могла догадаться, что оставаться наедине с Паком нельзя. От него так и веяло развратом. Но в каком-то смысле он воспользовался кредитом доверия, будучи коллегой пастора Ви.
Колокольчик, что дал Ви, был в кармане её кофты. Но даже если бы она пересилила нежелание доставлять пастору Ви неудобства и заставлять видеть такие неприглядные сцены, с каждой секундой тело всё меньше её слушалось. А всё из-за конфеты, хрустящий и переливающийся фантик от которой сейчас порой шуршал у неё в джинсах.
Девушка собралась с силами и попыталась вывалиться из его рук, изображая из себя мешок с картошкой. Но пастор Пак уже нёс её по лестнице. Он жёстко сжал её, грубо поймав за талию и воротник.
— Не сопротивляйся. Тогда всё закончится быстро, - произнёс Пак, жутко заботливо. Он сильно прижал её к себе, схватив под ребра, буквально волоча её вниз.
— Пожалуйста, не надо... — жалобно попросила она, но звучало это нелепо. Язык двигался с трудом.
Он доволок её до подвала. Помещение оказалось сухим и чистым и напоминало молитвенную комнату. Отягощающих плен паутины, крыс и плесени к счастью не было. Из окошка вверху лучи солнца достигали пола подвала, и стекались в одной точке. На каком-то странном алтаре с четырьмя ремнями...
Положив её на пол, Пак сел над ней, погладил по голове мягко и снова усмехнулся:
— Не стоило тебе водиться с такими, как твой братец. Слишком в нём много греха.
Наталья попыталась уползти, но пастор взял её под подмышки, поднимая вверх, к алтарю, и шепча на ухо:
— Ты сопротивляешься только из-за дьявола, который пустил в тебя свои корни.
Жажда к новому опыту, которая отчасти была спонсором её сегодняшнего «приключения», утихла, и паника пришла на её место. Если бы Наталья не ждала от других, чтобы они полакомили её острыми ощущениями, а пошла на их поиски сама в какое-то более безопасное место, этого бы не случилось.
«Ну вы же священник, так нельзя! У меня есть парень!» — пыталась крикнуть она, но язык уже не двигался.
Пастор Пак с большим усилием уложил её на алтарь и произнёс своим низким голосом, попутно обвязывая её левую руку ремнём:
— Именно потому, что я священник, я должен тебе помочь, дитя.
Ей стало жутко. Пак словно слышал её мысли и насмехался над ними. Наталья попыталась потянуться к колокольчику правой рукой, но это было бесполезно. Да и пастор Пак тут же схватил её, и, без церемоний, связал вторую руку ремнём, крепко затянув. Он грязно усмехнулся, похоже наслаждаясь властью над девушкой.
— Не волнуйся. Перед пастором, нужно открыться и обнажить свои грехи, — Пак сказал это тем же торжественным голосом, с которым заставлял прихожан наклоняться к земле.
Он опустил на неё руку и провёл по бедру, сжимая его цепкими пальцами, а затем поднялся к паху, надавив на живот.
— ...Не дело, когда такая добрая девушка... — произнёс пастор, проводя рукой между ног, скользя ладонью по джинсам. — ...находится во власти подлого дьявола.