Мальчик шёл аккуратно, избегая луж, чтобы не запачкать туфли и штаны.
«Неужели так хорошо воспитан?» — спрашивала про себя Таданобу. Аяи была тихой и сдержанной девушкой, но Таданобу никогда не подумала бы, что она способна воспитать такого сознательного ребёнка.
На улице никого не было, и Таданобу это безумно нравилось. Ниши вдохнул влажный запах дождя. Таданобу улыбнулась. Снова он был похож на серого волчонка, внюхивающегося в ароматы лета.
— От вас очень вкусно пахнет, — вдруг заявил мальчик.
— Чем?.. — удивилась Таданобу.
— Не знаю... чем-то красивым...
Такие слова Ниши тронули Таданобу. Она не очень любила детей и не очень с ними ладила, но с этим мальчишкой ей было легко.
— Спасибо, Ниши.
Всё звенело тишиной, шелестом листьев, летом. Атмосфера напомнила Таданобу японские ужастики, которые она всегда любила. Да и Ниши ей чем-то их напоминал. В хорошем плане.
— Я знал, что вы придёте ко мне в сончас. Дождь принёс мне запах кожи ваших туфлей, — заявил мальчик.
Таданобу смутилась.
«Мои туфли что, пахнут?..» — спросила она себя возмущённо.
Ниши вытащил большой бумажный платочек из кармана и протянул ей.
— Держите.
— Зачем? — удивилась женщина.
— Подложить в обувь. Вы ведь наступили в лужу. А вам нельзя простужаться.
— Почему нельзя простужаться? — спросила Таданобу, взяв платочек. Она умилилась Ниши, как если бы он был котиком. А с ней такое случалось редко — животных она любила намного больше, чем людей.
— Тогда мы будем ещё реже встречаться, — серьёзно ответил мальчик.
Таданобу стало даже как-то стыдно за то, что она редко их приглашает, но женщина быстро отбросила от себя такие глупые мысли. Ниши был ей никем. Ей было достаточно одного чужого ребёнка в своём доме.
Они шли до дома пешком. Собрали цветочки, чтобы потом заламинировать, зашли в зоомагазин, чтобы купить корм для кошки, купили сладости.
Ниши ответственно нёс пакеты с покупками, словно истинный джентльмен. Таданобу оставалось только вздыхать. У неё не было сына или дочери, чтобы они также радовали её милыми поступками. Да и муж её не отличался особыми рыцарскими качествами.
— Я тоже хочу, чтобы у меня был кот. Но мама не разрешает, — отвлёк Ниши женщину от мыслей.
— Почему?.. — расстроено спросила она. Мальчику явно не хватало любви. Он казался ей одиноким.
— У нас недостаточно денег, — заявил он уверенно.
Мальчик был искушённым в жизни не по годам. Таданобу оставалось только жалеть его и уважать. Пока они шли у цветочного поля, ей вдруг подумалось, что мальчик жил больше жизнью матери, чем своей. Это ей напомнило себя. Со смерти мужа Таданобу часто задумывалась, правда ли она до этого жила своей жизнью. Но между ней и Ниши была огромная разница. Ведь перед мальчиком был целый век впереди. С его интеллектом он мог многого добиться.
— Таданобу-сан, — позвал её Ниши, будто собирался сказать что-то необычайно важное.
— Что? — откликнулась она.
— Помните, два месяца назад я был у вас дома?
— Да, — кивнула Таданобу.
— Я тогда вышел во двор, чтобы посмотреть на ящериц. А там был странный священник.
Таданобу подняла брови.
— Где?..
— Он смотрел на нас из леса. Из-за забора.
— Правда?.. — спросила женщина с надеждой, что мальчик это просто выдумал.
— Но я прогнал его, Таданобу-сан. Он больше не придёт.
— Как ты его прогнал?
— Я сказал ему внутри, в голове, что я знаю, кто он. И чтобы он не приближался к вам. Что если он ещё придёт, я сожгу его дотла. И тогда он ушёл.
— Какой ты молодец, — похвалила его Таданобу с улыбкой. А мальчик в первый раз улыбнулся ей в ответ.
Часть 2. Глава 15. Руки и губы пастора
«Людям наплевать на причины, но никто не может устоять перед чудесами»,
— Код Гиас.
Обратно в високосный год.
Приходила в себя она лишь на секунды. То день и идёт дождь, она чувствует Хару у себя на груди. То ночь, и Ниши кладёт ей на голову холодный компресс. То он целует её как-то странно, жадно, то и дело спаивая ей свою кровь...
Всё это было похоже на странную лихорадку, от которой она только сильнее тянулась к Ниши. Наталья смутно понимала, что прошёл не один день. Дождливые дни, сильные ветра, одна погода за другой, свет, темнота — всё сменяло друг друга. Единственное, что оставалось неизменным — это Хара, мурчащий у неё на животе.
По-настоящему и надолго Наталья проснулась в грозу. Ночь. Дождь шумел, словно надвигающиеся на берег гигантские волны. Гром, молнии будто взывали к ней. В первый раз она увидела всё не через туман.