После третьего раза сны перестали пугать. Напротив, они становились всё ярче, всё интереснее. Всё более будоражащими сознание Натальи. А в конце обязательно приходил пастор Ви и говорил: «Вот и всё. Теперь можно выпить чая».
Ей начинало нравиться. Она была отчасти опьянена, как от видео с жуткими происшествиями, где калечились люди, умирали от столкновения с машинами, или где их станками разрывало на части. Она баловалась просмотром подобного в прошлой жизни, ещё в молодости. Нет, она не тяготела к смерти и не радовалась чьим-то страданиям. Не веселилась, смотря на увечья. Просто отчего-то подобное возбуждало её. Высвобождало её интерес, природный авантюризм, который прятался внутри неё от чужих глаз.
В новостях не было репортажей о самоубийствах. Они словно терялись в летнем зное и стрекотании цикад. Люди тихо уходили из этого мира, оставляя после себя целые состояния.
Цветы продолжали цвести и радовать глаз, травы продолжали душисто пахнуть, а деревья плавно качаться на ветерке. Только редкие слухи, словно испаряющийся за секунду шёпот, проносились в городке между мамочками, которые жили в частных домах. Бывало, Наталья шла мимо и слышала это шушуканье:
— ...в последнее время он был совсем поникший... Отчего? Он ведь получил то, о чём мечтал...
— Наверное, поэтому и потух. Стремиться больше стало не к чему...
— Но зачем же умирать...
Ходили слухи и среди школьников. Ниши рассказывал, что в чате его школы среди старшеклассников распространялись «городские страшилки» о проклятой лотерее. Согласно им, те, кто купил лотерейный билет с изображением старого моста, обязательно кончал жизнь самоубийством. Прыгал с моста. И не важно, что такое было лишь однажды. Легенда уже прочно укоренилась в головах незрелых подростков.
Никто не связывал происходящее с церковью. Было ощущение, что только Ниши было известно обо всём наверняка. Всякий раз он перечислял имена: и тот прихожанин умер, и этот прихожанин умер... будто держал у себя список тех, кто приходил на ритуал в церковь. Наталья спрашивала, кто ему рассказывает о смертях, и он отвечал, что разные люди: то соседский мальчик, то старушка, которая приходит покупать корм для рыбок, то ещё кто... Ниши следил за всем и вся. Наталья расспрашивала у Ниши о подробностях. Её не очень печалили истории людей, которых она не знала, скорее волновали обстоятельства. К тому же, Ниши не был уверен полностью — ведь некоторые прихожане умирают, а другие до сих пор живут припеваючи, исполнив своё желание. Сама она говорила Ниши, что считает смерти лишь совпадениями. Раз они приходили, имея в душе какое-то страстное желание — возможно, уже были несчастны. А вот как именно они умерли и почему ей было любопытно.
Сообщил Ниши ей и ещё кое-что: церковь наполнялась всё новыми прихожанами, хоть службы теперь велись только утренние.
Настали выходные. Выбравшись в магазин, Наталья с озорством стала выбирать пастору Ви подарок в благодарность за помощь. Как девушка, любящая уют, она купила мужчине хорошие тапки с вышитыми на них котиками. Наталья хотела увидеть выражение лица пастора на такой презент, да и искренне считала, что это чудесный подарок в качестве благодарности. Ниши явно ревновал — он не был рад тому, что отдают его частичку детства и отрочества какому-то пастору. Ведь Наталья часто покупала ему нечто похожее. Но девушка заметила и с очаровательной улыбкой попросила его примерить другую пару — и тут же купила тапочки и ему. Ничуть не хуже. Наталья знала, как тронуть душу своего возлюбленного.
Купив вдобавок большой апельсиновый торт, она с удовлетворением вернулась домой, и с нетерпением ожидала момента, когда сможет вручить пастору Ви его подарки.
***
Утром Ниши, как и раньше, проводил её до церкви. Наталья открыла тяжёлую дверь, с облечением почувствовав знакомый запах. Прошла внутрь с пакетом в руках, как вдруг услышала глухой звук от двери в «пономарку». Девушка обернулась.
— С выздоровлением, — с улыбкой поприветствовал её пастор Ви.
— Доброе утро. Спасибо, — поклонилась Наталья с улыбочкой.
— Я занимался там уборкой, — дружелюбно пояснил он.
В храме как всегда было тихо и приятно прохладно. На все девять статуй витражи отбрасывали разноцветные пятна цвета. Солнечные блики падали и на тёмно-каштановые волосы пастора, от чего он казался «сверкающим».
— Это вам, — протянула Наталья пастору подарочный пакет с тапками и тортом.