Пастор Ви ещё шире улыбнулся. Он посмотрел на тапочки, от чего оскалился, словно довольный смешливый кот, обнажив белоснежные зубы. Она порадовалась произведённому эффекту. Внутри поселилось чувство глубокого удовлетворения.
— Ух ты. Спасибо. Я буду носить с удовольствием, — будто бы промурчал он. — А это что?
Пастор аккуратно вытащил торт и ахнул, будто восхищался подарком от ребёнка, и довольно произнёс:
— Он, должно быть, вкусный. То, что нужно для нашего чаепития. Вы очень добры. Спасибо.
— Ну что вы, это вам спасибо. Я ваша вечная должница, — произнесла Наталья игриво.
Пастор Ви таинственно улыбнулся, и, аккуратно положив дары на скамейку, вдруг обнял её по-отечески, погладив по голове. Она почувствовала приятный запах и мягкость ткани сутаны, которая касалась её кожи.
— Я рад, что вы выздоровели и снова с нами, — произнёс он неимоверно тепло. Поощряя.
Она принялась за работу. Вскоре загремел гром и пошёл дождь. Обычно непогода возбуждала её душу, но теперь ей будто хотелось чего-то большего. Волнительный момент встречи состоялся, чаепитие закончилось, а пастор отошёл заниматься храмом, Наталья погрузилась в какое-то уныние и чувство невнятной пустоты. Необычное чувство. Ведь ей раньше нравилось возиться одной со статуями, даже не смотря на то, что они всегда казались ей жутковатыми.
Прохлада храма обычно радовала её в другие дни, но теперь по коже бегали мурашки. Откуда-то тянуло ужасным холодом.
Наталья услыашала лёгкие шаги и почувствовала, как на её плечи ложится тёплая мантия.
— Подождите немного. Я зажгу камин, — заботливым, мягким голосом произнёс пастор. Она не заметила, как он вернулся в ризницу.
Стало сразу как-то уютнее. Это была не пасторская ряса, а просто одежда, которую он носил во время дождя.
Пастор отошёл за дровами, а Наталья вышла в зал, размяться. Если бы не гроза и дождь снаружи, здесь была бы гробовая тишина. Наталья избегала подходить к двери в «пономарку» — боялась, что оттуда выйдет Пак и снова потащит её вниз, в подвал. Но взгляд так и тянулся туда, и от этого было жутковато.
Хотелось спать — во время болезни она неплохо так сбила режим. В прострации, отведя взгляд от «пономарки», Наталья смотрела в одну точку, на скамейку, где плясали тени от дождя. Когда вдруг услышала громкий, жуткий шум. Будто каменный идол сдвинули с места. Наталья обернулась, испугавшись, и сердце забилось, будто её разбудили ото сна. Взгляд тут же устремился на дверь в «пономарку». Звук точно доносился оттуда. Она отошла на шаг назад, и ещё. И вдруг с ужасом выхватила взглядом руку, что к ней тянулась. Руку Ангела. Наталья замерла — страх сковал её. Она медленно подняла взгляд. Ангел нависал над ней, а его рука почти касалась её плеча.
Наталья отшатнулась, со страхом посмотрев на статую. Она была уверена, что та совсем недавно в другом положении. Внутри всё сковало от страха. Казалось, что пропали все звуки на свете. Она не слышала дождя. Только мёртвую тишину. Из которой вылезало что-то не совсем мёртвое...
— Всё хорошо, — услышала вдруг она успокаивающий, уже родной голос пастора Ви. Наталья обернулась. Священник, поставив корзинку с дровами на пол, посмотрел на неё понимающе, и проговорил каким-то властно-успокаивающим тоном:
— Не переживайте. Он вам не навредит. Смотрите. Вы тоже тянетесь к нему.
Наталья оглянулась и увидела — её левая рука была протянута к статуе, будто желала сжать ладонь Ангела в приветственном рукопожатии.
Пастор Ви аккуратно опустил её левую руку, а затем встал между девушкой и статуей, взяв её ладонь в свои две. Ей стало намного спокойнее. Его руки передавали через себя что-то, отдавая ей. Ей стало тепло.
— Не пугайтесь. Он просто хотел поделиться с вами своей силой.
Прогремел гром. Пастор Ви посмотрел на неё заботливо.
— Что здесь происходит?.. — спросила она заинтриговано, но всё ещё немного напугано.
Он приложил губы к её лбу, крепче сжимая её ладони.
— Не бойтесь.
Он отстранился и улыбнулся неожиданно светло. Даже лучезарно.
— Если вы захотите, вы всегда сможете попросить у Него сил. А теперь давайте вернёмся. Я разведу огонь.
Когда они зашли в ризницу, пастор разжёг камин. Наталья, прикрыв дверь, села в своё кресло. Ощущение страха прошло, и теперь по её телу разливалось что-то тягучее. Что-то возбуждающее.
Пастор отвернулся от камина к Наталье, и налил ей горячего, ароматного чая. Витраж на окнах освещал комнату пасмурно-светлыми тонами.