Пастор Ви отрезал им по кусочку торта.
— Держите. Поешьте сладкого, — мягко произнёс пастор, сам тоже придвинувшись на кресле к столу.
— Что это было?..
Пастор, словно родитель перед ребёнком, произнёс мягко:
— Полагаю, вы должны спросить об этом у себя. Скорее всего, ваше сердце жаждало получить что-то. Что-то, что мог дать ему Ангел. Он не только забирает, но и делится.
— А что может дать Ангел?.. — с сомнением спросила она.
— То, чего вы жаждете. Похоже, теперь вам чего-то не хватает.
Наталья, вначале подумав, что это какая-то ерунда, вдруг застыла. Ведь и правда — все те дни после происшествия с Паком, как только Ниши уходил из дома, она чувствовала, будто внутри неё появлялась зияющая дыра, которую хотелось чем-то наполнить.
— Я, конечно, плохо осведомлена в этой области. Но Ангел — это создание потустороннее?.. Всё говорит об этом, — произнесла она напряжённо.
— Ангел не часть потустороннего мира, — терпеливо разъяснил он. — Просто есть в этом мире много таких материй, что не видимы простому человеку. И только свет Ангела может пролить свет на то, чего вы не видели ранее.
— Да...Я вообще думала, что вы — это и есть Ангел, — вдруг заявила Наталья.
Лицо пастора Ви стало каким-то странным. На его лице медленно появилась тонкая, призрачная улыбка. С его спокойными, но блестящими глазами, он стал похож на змея.
Наталья произнесла, отмахиваясь смущённо, будто это была шутка:
— Да, наверное, это звучит смешно.
— Нет, — произнёс он успокаивающе.
Пастор неторопливо поднялся со своего кресла и наклонился перед ней, взяв её за руку.
— Хмм... Если хотите, я помогу вам, мисс Таданобу. Стоит вам лишь сказать, и я наполню вас тем, чего вам не хватает. В любое время.
Его голос разливался по «священной обители» словно горячий, густой елей, растворяясь в стекле и камне, в звуке дождя и тихо трещащих паленьях в камине. Наталья смутилась от таких слов.
— Чем наполните?.. — робко спросила она.
Пастор произнёс слабо улыбаясь:
— Когда вам это потребуется, вы поймёте чем, и сами скажите мне об этом.
Наталья будто замерла в своих мыслях, а затем, вдруг обидевшись, произнесла честно и сердито:
— Всегда вы говорите загадками...
Пастор улыбнулся, но произнёс с чувством ответственности, деликатно, и даже в чём-то интимно:
— Простите меня. Разве я могу дать ответ за вас? Если я скажу прямо, вы доверитесь мне?
Его голос звучал, как неторопливая река. Он наполнял её через его руки, забираясь прямо в голову.
— Мне интересно, что такое вы хотите мне сказать, — ответила она, став немного игривее.
В глазах пастора загорелось что-то вязкое, отчего от его чёрных глаз было не отвести взгляда. Он, словно тень, уходящая в лесную темень, отпустил её руки и сел обратно к себе на кресло.
— Я уже рассказывал вам. Давным-давно я видел предыдущую хозяйку дома, в котором вы живёте, — заговорил, словно рассказывая сказку ребёнку. — Она говорила мистеру Хоси, что уже не молода, и ей ничего не нужно, но при этом наслаждалась его привязанностью. Говорила, что жизнь её уже закончилась, но в кофейнях неизменно просила добавить матчи побольше. Думала, что она никто для мистера Хоси, но постоянно делилась с мальчиком тем, что возбудит воспоминания о ней. Она была совершенно прекрасна.
Наталья слушала с комом в горле. Словно её поймали с поличным. Она почувствовала приятное возбуждение. Кровь внутри неё заметалась от клетки к клетке, наполнясь этим будоражащим чувством, словно горным воздухом, и Наталья почувствовала приятное головокружение.
— И мистер Хоси прогонял меня. Он не хотел, чтобы я подходил к этой женщине, — продолжал пастор. Его голос вновь наполнил воздух чем-то сладостным. — А затем она умерла от несчастного случая. Но Ангел знал, что за той хозяйкой придёт молодая леди. Что мальчик её воскресит. И что хоть раз кто-то попробует разорвать их связь... — пастор поднял на неё взгляд с той самой призрачной, змеиной улыбкой и мягко погладил её левую руку. — ...отделится её левая половина от него. И жаждать она будет всего вокруг. Ведь раз отделившись и узнав мир, душа её не сможет больше довольствоваться энергией юноши. Ибо такова её истинная природа.