Ниши сбросил вниз принесённый провиант. Человек внизу вздрогнул, но не сильно. Упаковка упала на колени и забрызгала всё грязной водой.
«Ещё жива», — лишь одна равнодушная мысль пронеслась в его голове. Не обращая внимание на истошное мычание, взывавшее к нему, Ниши ушёл. Ему было всё равно, замёрзнет ли насмерть это изуродованное существо от холодного дождя, заполняющего колодец, или нет. Было бы даже лучше, если бы колодец наполнился. Останется меньше улик.
Когда он стал таким жестоким? Может, всё из-за жутких, изуродованных смертью призраков, которые заставляли его жить в страхе всё детство? Или, может, всё из-за того, что в детстве всегда возился с трупами животных со сломанными шеями и выпотрошенными кишками? Или всему виной запах гнили, который преследовал его с самого детства? Или страдания матери, которым не было конца, сделали его таким безразличным? Или его сделали таким люди, которые не слышали его и не воспринимали всерьёз? Те самые, которые убили его любимую Таданобу своей бесконечной безалаберностью.
Скорее всего, это произошло тогда, когда всё соединилось вместе. В отличие от животных, людей Ниши давно видел просто как объекты, которые не слышат, не видят, не чувствуют и не испытывают любви. Он видел так всех, кроме Таданобу. Поэтому ради неё он так старался.
Ниши вспомнил, о чём подумал в тот день, когда спускал тело девчонки в колодец. Фамилия, которую дала ей мать, была «Акаи», и значила «красный пруд» или «красная шахта». Это было очень иронично. Ведь остаток дней ей предстояло провести в холодном колодце, который она окрасит своей кровью.
Часть 3. Глава 19. Зарождение желания
То, что кажется кому-то неразумным и странным —
для кого-то единственный источник наслаждений.
Рабочая смена закончилась. Всё ещё чувствуя приятный вкус чая во рту, Наталья сошла с паперти.
На улице было свежо. Лягушки, ящерки и жучки шуршали в траве, сверкая блестящими переливающимися шкурками на солнце, а птички издавали смешные звуки, трепыхаясь и перелетая с одного дерева на другое. Одна из птиц без страха прыгнула на ветку, что была рядом с лицом девушки. Таданобу зажмурилась от крыльев, а затем взглянула на птицу. Это была белоглазка — оливковая птичка с жемчужным ободком вокруг глаз. Она издала писк и съела муравья на ветке.
Усмехнувшись, Наталья стала любоваться глупой птичкой, раздумывая, не осталось ли у неё в сумке печенья, чтобы подкормить её. Птичка никуда не улетала, словно уже ждала угощения.
— Подожди, — тихо попросила её Наталья, и стала рыться в сумке. Скоро она достала половинку печенья и протянула её птице. Та схватила угощение клювом и унеслась на ветку повыше, не попрощавшись. Обидно. Её тянуло к белоглазке, хоть Таданобу не знала, почему. Наталья достала крошку, пытаясь приманить ею белоглазку ещё раз. И та поддалась, вновь вспорхнув на ветку. Съев крошку, белоглазка смешно наклонила голову туда-сюда, глядя на кормилицу.
— У меня больше нет ничего для тебя, — оправдываясь, произнесла Наталья, но протянула к птице руку, аккуратно погладив её мягкое белое пузико. Белоглазка не сопротивлялась. Наталью это позабавило, не хотелось от неё отрываться. Девушка с интересом продолжила поглаживать её пёрышки на грудке и голове. Словно лента из вкусного тепла тянулась к пальцам Таданобу. Птичка прикрыла глазки. Будто заснула крепким сном или замёрзла...
Наталья услышала трещание веток в лесу и обернулась. Со стороны леса к ней приближался Ниши. Издалека его фигура выглядела такой тёмной, словно то был сам демон. Птичка, освободившись из плена пальцев девушки. встрепенулась и улетела, а Наталья улыбнулась Ниши, помахав ему рукой.
Все эти месяцы Наталья наблюдала за Ниши, не подавая виду, не решаясь как-то отреагировать на его действия. Пока наконец не сделала вывод — да, похоже, этот мальчишка любит её. И воскресил её, потом что любил. Прошло уже достаточно много времени, чтобы Наталья могла точно сказать — пусть иногда Ниши был слишком навязчивым, но он ей нравился. Нравилась его пылкая любовь, нравилось, что он не видит никого, кроме неё. Поэтому теперь буквально с мурлыканьем готова была одарить его любовью в ответ. Ниши заслужил.
Мальчишка быстро преодолел расстояние между ними и уже собирался обнять девушку, но она игриво одёрнула его, доставая телефон:
— Постой, замри.
— Что такое? — спросил Ниши вопрошающе, словно ребёнок. Он медленно опустил взгляд туда, куда смотрела Наталья. На его правом плече недвижимой статуей сидела ящерица.