Пастор улыбнулся ей поощрительно, и достал ещё одну чашечку, готовя напиток уже себе.
— Вы очень мудрый, — произнесла Наталья всерьёз. — Спасибо за добрые слова...
— Что вы, — улыбнулся пастор в своей мягкой манере.
Наталья отпила из кружки эту притягательную зелёную жидкость.
— А почему вы хотели рассказать мне о ваших прихожанах?.. — вспомнила вдруг Наталья прошлый разговор
Пастор доброжелательно усмехнулся, словно польщённый, и ответил:
— Как раз, чтобы рассказать о мэре и спросить, нужно ли вам что-то. Сам он взамен желает как всегда одного.
— Чего?..
Пастор улыбнулся слегка иронично:
— Победу на выборах. Он ошибочно думает, что своими прошлыми победами обязан церкви. А это не так. Все эти годы он выигрывал просто потому, что не переставал давать взятки.
Наталья тут же вспомнила, как недавно в их районе ездил фургончик, из которого юные японцы, одетые в синие футболки, скандировали через микрофон предвыборные обещания мистера Оомори на новый срок.
— Вот так всегда. В мире всё решают только деньги и власть, — произнесла она просто, с усмешкой и досадой.
Пастор Ви усмехнулся. Его явно забавлял этот разговор.
— Вы правы. Я бы хотел посмеяться с вами и заставить его проиграть на выборах. Но вы наверняка понимаете, что у всех остальных кандидатов в арсенале то же, что и у этого старичка. Деньги и некая власть — и больше ничего. Казалось бы, в них столько жадности. Но все желания сводятся к простому выигрышу, потреблению и накоплению. Такие стремления конечны.
Наталья подняла взгляд и посмотрела на него, улыбнувшись.
— Так и есть. Людям просто нужны яркие эмоции. Дофамин. Но они не знают секрета.
— И какой же секрет? — с мягкой улыбкой спросил пастор.
— Чем сложнее его получить, тем он приятнее. И нужен он постоянно.
Губы пастора медленно растянулись в широкой улыбке, и он внезапно стал похож на дикого кота. Помолчал несколько секунд, а затем произнёс загадочно:
— Верно. Только, боюсь, вы слишком хорошего мнения о людях. Большинство просто примитивны и довольствуются безыскусными желаниями. Или же теряют себя в одном единственном, пламенном стремлении, а после не могут вернуть свою заблудшую душу обратно в своё тело.
***
День длился бесконечно. Одно разочарование за другим. Одно кладбище за другим.
Ниши знал, что навещать традиционные японские захоронения бесполезно. Эти коробочки с прахом абсолютно ни к чему. Огонь сжигал душу, обращая её во что-то новое, что Ниши было не доступно. Мальчишка же умел распоряжаться лишь теми душами, которые ещё не успели отойти от своих могил.
Он ездил по христианским кладбищам. Именно там были «живые» захоронения. Но таких мест в Японии немного. И все они стояли у чёртовых церквей — там, где всегда лишние глаза.
Словно демон он шарахался от этих храмов, каждый раз всё больше и больше приходя в ярость и отчаяние.
Он не мог больше оставаться на подработке. Ему нужно было позаботиться о своей жизни. О том, чтобы не умереть, не пропасть. Также, как он забросил мысли об университете в апреле, потому что нужны были деньги, он бросил и подработку. Теперь ничего не соединяло его с обществом.
От этой погони за пустотой, он чувствовал только злость и усталость.
— Онэ-сан?
— Да, Ниши. Ты не против, если сегодня я попозже закончу?
Сердце Ниши окаменело. Он не мог быть против, ведь знал, что её тянет к храму не просто так. Знал, что у неё всегда было много желаний. И раз их связь разорвана, жажда её души проснётся, чтобы изведать нового. Он должен был помнить об этом. Поэтому так винил себя сейчас. И за то, что в глубине души надеялся, что Таданобу будет хватать того, что даёт он, и за то, что до сих пор ничего ей не дал. Что не сделал её жизнь лучше той, прежней, с почившим мужем, когда она похоронила свои желания в годах, что прожила несвободной.
В душе Ниши зарождалась ревность. Пастор мог утолять жажду Таданобу. Давать то, что вызовет у неё больший интерес. И тогда Наталья больше не взглянет на Ниши, как раньше. Он больше не будет для неё самым любимым.
Наконец, Ниши решил, что прошло достаточно времени. Всё это время Розмари никто не искал. Пришло время дать Таданобу то, чего ей давно хотелось. Личность, которую можно предъявить обществу.
Ниши направил машину к лесу, туда, где в колодце, среди мусора и извести сидело грязное, изуродованное его чёрной душой человеческое существо. По дороге он купил бенто в пластиковой упаковке, верёвку и бутылку воды.