После утренней службы они выпили чая, и пастор тепло попрощался с Натальей, оставив маленькие инструкции на всякий случай, а также номер приёмной мэра. Наталья хмыкнула про себя. Она и правда ни разу не видела у пастора сотовый телефон. Только стационарный в самой церкви, у него в кабинете. Собственно, с него пастор и поручил звонить ему, если что-то будет не так.
И вот она, наконец, осталась одна в этом огромном устрашающем храме. Но таким ли он был устрашающим? Несмотря на внушающую трепетный страх статую Ангела, это место даже казалось ей по-своему уютным. Остальные статуи также больше не вызывали в ней неприятных чувств — она отреставрировала пару из них и поэтому успела немного привязаться. Внутри храма было свежо, витражи на стёклах играли красивыми цветами, а высота устремлённого вверх готического храма и его монументальность вызывали у неё некоторое восхищение.
Сегодня Наталье предстояла работа над статуей очередного ангела, подвергшегося божественному наказанию. У него откололась часть стопы, поэтому нужно было сделать слепок недостающей части. Для этого пастор Ви перенёс статую из зала в ризницу.
Начался дождь. Наталья почувствовала себя "в домике", как в детстве, под крышей песочницы. Запах краски и гипса напоминали ей давние деньки, когда она занималась в художественной школе. Сердце заныло от ностальгии. Её жизнь лишилась в какой-то момент слишком многого из того, что Наталья когда-то любила. После школы ни разу не занималась ни лепкой, ни рисунком, занятая тем, чтобы сориентироваться в жизни. Стало невыносимо досадно от того, как бездарно она провела годы прошлой жизни. Она всегда ждала, что всё изменится как-то само, оправдывая себя тяжёлым периодом в жизни или обязательствами перед другими людьми. А сейчас она и вовсе не чувствовала, что жизнь принадлежит ей. Возможно, она сейчас жива только для того, чтобы быть с Нишей, ведь это он её воскресил. В голову неожиданно не в тему пришла мысль: откуда сам пастор знает методы реставрации статуй? В школе священнослужителей вряд ли такому учат.
Наталья приоткрыла дверь, чтобы слышать, если кто-то войдёт в зал. Но прошло два часа, три, четыре... уже и обед, но никто из посетителей так и не пожаловал. Пастор не проводил больше обеденные службы, но порой бывало, что люди захаживали полюбоваться храмом, поспрашивать. Или прихожане приходили помолиться. А сегодня будто все сговорились. Но ей же лучше. Ей нравилось работать в тишине, и нравилась её работа. Раз люди, приходя сюда, вдохновляются статуями, значит, эти махины здесь важны, следовательно, она трудится не зря. Наталья наслаждалась самим процессом. Не чувствовала ни усталости, ни упадка... Она мысленно облизалась. Силы, что шли к ней из розария, наполняли её сердце приятной сытостью. Она была права: вчерашний парнишка был плох — Наталья уже не чувствовала его силу внутри себя. Поэтому задавалась вопросом: откуда силы в чётках на её груди? Чьи они? На вкус — как дорогие коньячные конфеты.
Наталья вздохнула. Заняло немного времени понять: все эти людишки — ерунда. Её забавляло отнимать у них силы, но это было лишь детской шалостью, неспособной удовлетворить её жадную до впечатлений душу. Но в пасторе было намного, намного больше того, что могло бы заставить её душу неоднократно испытать восторг.
"Наверное, он по вкусу похож на изысканное вино? Или даже лучше".
Если бы она только могла его испить... Наталья разыгралась в душе.
«Но... могу ли я?» — спросила девушка сама себя. Пастор был слишком силён. Слишком властен. И ей не хотелось портить их тёплые отношения.
Наталья решила выйти в зал — размяться и освежить взгляд. Потягиваясь, она ощутила, как в зале приятно. Пахло чем-то вкусным: смесью запахов камня и свечей. Свет проникал внутрь через витражи и красиво переливался в прозрачных, смоляных крыльях Ангела...
Нужно было спуститься за краской в подвальчик под залом. Наталью теперь не пугал ни тёмный подвал, ни загадочный блеск воды, колыхавшийся бликами внизу, ни старая лестница. Казалось, она ходит по древнему, загадочному замку.
Поднявшись с краской, она зашла в ризницу и поставила её на стол. Присев в каком-то удовлетворении, она прикрыла глаза. Всепоглощающий шум дождя и треск заботливо разожжённого пастором огня в камине успокаивали. Наталья вновь подумала о пасторе. Как всё-таки Ви умудряется всегда быть таким заботливым? Он нарочно окружал её всем самым приятным... Всё вокруг так успокаивало, навевало сон и умиротворение. Глаза закрылись будто сами собой...