Наталья тут же резко оглянулась. Безумно темно.
— Похоже, вы слышали именно такой звук, — произнёс пастор чуть улыбаясь.
Но Наталья не оборачивалась на пастора. Её сковал страх. Настолько, что тело пробрала дрожь.
— Да...Откуда он...
Пастор тоже повернулся к колоннам и произнёс успокаивающим, низким голосом:
— Не переживайте. Вы ведь со мной.
Наталья с трудом оторвала взгляд от темноты. Пастор протянул ей ладонь. Он выглядел так властно здесь, что, казалось, одно его прикосновение доставит в безопасность. Наталья сложила пальцы в его. Успокаивающе погладив по тыльной стороне ладони пальцем, пастор крепко сжал её руку в своей. Её тело наполнилось каким-то теплом. Возбуждение усилилось. Приятно усилилось.
— Он не здесь, — произнёс пастор.
Ви мягко потянул её, идя немного впереди, пока они не дошли до большой, белой статуи в конце помещения. Она была выщерблена из стены. Наталья знала эту статую. Старец с глазами, как у змеи. Наталья пригляделась — глазницы у статуи были вырезаны, а через них пробивался слабый свет.
— Вы же хотели посмотреть так, чтобы вас не увидели, — произнёс пастор Ви и улыбнулся заботливо. — Посмотрите.
Наталья посмотрела на пастора,сомневаясь. Тот ободряюще кивнул. Она осторожно приблизилась к статуе. Через маленькие, тонкие щёлки статуи, она рассмотрела целую картину.
Снова донёсся этот хрипящий звук. Её сердце замерло. Теперь она знала, откуда он. Через щёлки был виден подвал, в котором когда-то пастор Пак мучил её. Там, под слабым светом от малюсенького круглого витражного окошка, стоял на коленях сам пастор Пак. Он до сих пор был в подряснике, прибитый к каменному кресту за ладони железными кольями. В горло ему была воткнута железная игла, которая заставляла держать голову закинутой назад. Пастор Пак был бледен, но жив.
Снова раздался тот же хрипящий стон. Наталья смотрела на эту картину, подняв брови и широко раскрыв глаза. Через секунду она в шоке отошла, ощущая удивление и... интерес.
— Вы в порядке? — заботливо спросил пастор Ви.
— Что с ним?.. Как он ещё жив? — ошарашено спросила Наталья.
Пастор Ви вежливо улыбнулся, и мягко, словно ребёнку, объяснил:
— Он отбывает наказание за свой бесцеремонный проступок.
Наталья молчала, пытаясь переварить услышанное. Тогда пастор продолжил, также миролюбиво:
— А причина, почему он не умирает... Она заключается в том, что он не человек. Сам он, правда, этого не знает.
— А кто он тогда... — спросила Наталья в шоке от бомбы информации, заботливо скинутой на неё так неожиданно.
— Хммм, — задумчиво произнёс пастор. — Если вам так угодно — он существо, созданное на стыке пяти стихий, что пришли в беспорядок.
Из его рта струился пар. Холодно. Наталья тут же вспомнила слова Ниши. О том, что Ниши тоже человек, созданный на стыке пяти стихий. Только вот слышать такое от пастора было очень странно.
— Человек, чьё тело вечно теряет свой дух, — добродушно продолжил пастор Ви рассказывать, словно учитель. — Чтобы остаться в своём теле, он испортил, обесчестил столько невинных душ. Откусил от каждой по куску, изуродовав.
— Значит, и мою тоже... — произнесла Наталья с дрожащим голосом. Это её беспокоило больше, чем истерзанный человек за стеной.
— Нет, — произнёс пастор Ви твёрдо. Он вновь взял её ладонь в свои две, согревая. Голос его был сладкий, будто он успокаивал её и хвалил одновременно:
— Вас не успел. И не смог бы. Двадцать душ ему не под силу. Напротив. Я бы сказал, что невольно он сделал вас сильнее.
Пастор улыбнулся дружественно.
«Какие ещё двадцать душ, пастор Ви?», — спросила про себя Наталья, играючи. Её это будоражило. Похоже, он и правда знает всё о ней.
— А кто же наказал пастора Пака?.. — спросила она.
Пастор будто задумался, а затем спросил мягко:
— А вы как думаете? Кто это мог быть?
Он смотрел прямо ей в глаза, так, что казалось, оголяет её душу, словно отворачивая один лепесток уснувшего цветка за другим.
— Пастор Ви. Вы, конечно, не обижайтесь, но я, кроме вас, никого, кто был бы на это способен, не знаю, — произнесла она со скромной улыбочкой. Будто не видела только что перед собой изуродованного человека. Будто перед ней стоял не виновник торжества, которым она только что признала пастора Ви, а лишь ручной кот. Хищный, опасный, большой... но ручной.