— Да, спасибо, — произнесла она и тут же полюбопытствовала с озорством: — Вы слышали про убийства?
— Да, — кивнул пастор Ви. — Убиенного Сеичи знал лично.
Наталья удивилась. Пастор называл престарелого фермера по имени, будто тот был ребёнком.
— ...Он выращивал яблоки и продавал их здесь долгие годы. Очень и очень вкусные. Как раз купил у него во вторник ящик. Не ожидал, что он умрёт на следующий день. Печальные известия... — произнёс он задумчиво и тут же добавил с улыбкой: — Кстати, не хотите попробовать яблоки? Если вам понравится, я с радостью отдам половину.
— Нет, спасибо, пусть они достанутся только вам, — произнесла она с улыбочкой. В душе проскользнула обида на пастора. К чему тоска о каком-то там убиенном? — Простите меня за мою невоспитанность... Как прошёл ваш вечер?
Пастор Ви усмехнулся:
— Жалко. Я покупал с надеждой, что вы хотя бы попробуете.
Наталья смутилась. Такие слова в мгновение обезоружили её:
— Ладно... Я бы попробовала, если вы так хотите меня угостить.
— Конечно. Я почищу их на обеденное чаепитие, — улыбнулся пастор и потянулся к подносу. Он привычно достал маленькие пирожные из под клоша, и стал раскладывать их по тарелочкам серебряными щипцами, при этом довольно промурчав: — Мой вечер прошёл спокойно. Новости я услышал только утром. И тоже хотел с вами их обсудить.
— Понятно...
Пастор, бросив на неё проницательный взгляд, убрал щипцы на поднос. От пирожных шёл холодный пар.
— Попробуйте, — приободрил её пастор. — Это варабимоти. Сладость из папоротниковой муки. Прохладный, как мороженое.
— Вы балуете меня... — растаяла она, тронутая вечной заботой пастора. — Я так никогда с вами не расплачусь...
Пастор улыбнулся лучезарно и произнёс очень мягко и ободряюще:
— Ну что вы. Я рад, что вы согласились у меня работать.
Наталья, вооружившись ложечкой, попробовала сладость на вкус. Пирожное оказалось студенистым и очень нежным.
— Очень вкусно, — похвалила Наталья десерт.
— Правда ведь? И не мармелад, и не пудинг. Что-то среднее. Мягкий и влажный, — произнёс пастор складно.
— Пастор Ви...
— Мм?
— Можно обратиться к вам за советом? — вдруг тревожно спросила Наталья, глядя на десерт с некоторым чувством вины.
— Конечно, — произнёс пастор обнадеживающе.
— Последнее время Ниши странно себя ведёт, — сообщила Наталья.
— Как странно?.. — спросил Ви участливо.
— Ну...он почему-то стал бояться жары. Не ходит через лес, как раньше. Хотя ненавидит город...
Пастор Ви задумался, и произнёс сочувственно:
— Видимо, теперь ему сложно. Он вам не говорил? Мистер Хоси связал вас двоих вместе, когда воскресил. Позволил вам питаться своей силой, открыв брешь в своей душе. Теперь, благодаря пастору Паку, вы больше не закрываете эту брешь, и силы оттуда выходят при малейшем столкновении с живым. Наверное, каждое существо теперь пытается высосать из него силы. Даже деревья. Дело совсем не в жаре.
Наталья подняла брови, коря себя за то, что не поняла этого прежде.
«Могла ведь догадаться... Неужели всё сложилось так, как он боялся...» — душа её наполнилась чувством вины.
Пастор улыбнулся:
— Но не переживайте. Он знает, как себе помочь.
— Бедный мой Ниши, — не сдержалась Наталья. Слова буквально вырвались из неё. — Я доставляю ему столько проблем... — произнесла она с такой жалостью в сердце, как никогда.
Однако, пастора это не смутило. Он посмотрел на неё заботливо и произнёс успокаивающе, мягко взяв её руку в ладони:
— Сильно не вините себя. Он сам выбрал этот путь. Кроме того, это его особенность. Как и пастора Пака. Он может забирать чужие души, но и забрать частичку его души — легко. Своеобразная плата за его способности.
— Он теперь всю жизнь будет обречён мучиться?..
— Хмм... Не то, чтобы не было никакого выхода, — произнёс пастор просто. — Есть два способа. Первый — найти и отнять триста шестьдесят шесть душ собственноручно, что очень проблематично. Второй — поглотить энергию из сосуда, где уже есть эти души. У него получится поглотить столько из-за его происхождения. Таким он был рождён. Души закроют брешь, отдав мистеру Хоси свои силы. Слабые существа больше не смогут питаться малыми дозами энергии, которая растекается из его раны. Большие — им не под силу. Кто бы не попробовал вкусить его энергии — отравится. Что угодно потребляемое без меры для обычных существ становится ядовитым.